Иван Марченко – Фронтовые приключения. 80 историй о Великой Победе (страница 8)
В армию призвали в 1943 году. Отправился в Самарканд в стрелковый полк и пробыл там до весны 1944-го. Потом в течение двух месяцев проходил курсы радистов в Ташкенте. Попав на фронт, оказался в батарее 76-миллиметровых орудий во взводе управления вместе с топографами и связистами. Боевое крещение проходил в сражениях за Прибалтику. Всё время на передовой находился, держал связь с огневой батареей, располагавшейся сзади, передавал указания командира. Потрепали нас здорово, но Прибалтику мы взяли. Оттуда в Польшу отправились на реку Неман.
Случай был в ту пору. Поблизости находился плацдарм, занятый штрафниками, и мы их связью обеспечивали. Как-то раз немцы открыли артподготовку. Поливали как следует! Один снаряд угодил по нашим коммуникациям, и связь оборвалась. Послали нас с товарищем в ночь на починку. Бредём по льду, а он в пробоинах весь от взрывов – глаз да глаз нужен! До середины реки добрались, глядь – вот он обрыв. Соединили провода, подключились – связь с командиром восстановлена. А с огневой нет, вот те раз! Значит, где-то другой обрыв имеется. Берег перешли и в траншею уткнулись. Дальше на четвереньках пришлось двигаться. Нырнули вниз и ползём потихоньку. Вдруг пуля мимо ка-а-ак просвистит! Мы аж ухнули. Стрелявшим оказался советский солдат, сидевший на вахте. Не ждал он гостей. Да и мы не знали, что там полк стоит. «Ты что? Свои ведь», – прокричали мы служивому. Тут офицеры подоспели и стыдятся: «Не признали, извините… Но и вы могли бы предупредить!». «Предупредишь тут, если связь оборвана», – говорим мы. Восстановили коммуникации и назад отправились.
Потом оказались в Восточной Пруссии и бросились в атаку на Кёнигсберг. Подобраться к нему оказалось делом непростым. Город был окружён бесчисленными дотами и дзотами. На одном квадратном километре подступов стояло больше трёхсот орудий! Но главной преградой стали железобетонные форты. В каждом по три сотни гитлеровцев отстреливаются. Ни орудия, ни самолёты взять их не могли. А спереди минные поля, колючие заграждения и рвы! Озадачил нас противник такой обороной. Вдруг заметили, что все эти укрепления лишь по фронту выставлены. Атаки с тыла немцы не ждали. Этим мы и воспользовались, зайдя сзади и лишив их обеспечения. Сражаться стало легче, и нацистов мы из Кёнигсберга выгнали.
Но фашисты, даже отступив, продолжали вредительствовать. Советский солдат за неимением конвертов слал родным знаменитые письма-треугольники. Отступая, немцы оставляли нам «подарки» – конверты с отравленной клейкой частью. Проведёт солдат по ней языком – пиши пропало.
Неподалёку от Кёнигсберга проходила Балтийская коса, называвшаяся в ту пору Фрише-Нерунг. С той стороны косы в городе Пилау и засели отступившие немцы. Атаковать мы их не стали, оставшись охранять захваченные земли. У залива был рабочий городок. В нём мы до конца войны и просидели.
Боевых товарищей имел немало. В орудийном расчёте служил Яшка из Якутии, много общались. А с Сашей из Беларуси вместе демобилизовались и долго переписывались. Живы ли они теперь, не знаю. Разъехались в своё время кто куда.
А я до 1950 года служил в Киеве и только потом вернулся на Родину. Получил несколько наград. Самой дорогой считаю медаль «За взятие Кёнигсберга». Есть и Знак почёта за 44 года строительной деятельности. Только это уже другая история, мирная.
Вернувшись, женился. Два сына есть, четыре внука, два правнука. Жизнь удалась!
11 ноября 2010
Ангел-хранитель красноармейца
Яков Яковлевич Киселёв – мужчина хоть куда! Бодрый, статный, добродушный. Крепкое рукопожатие, искренняя улыбка. Ни за что не дашь ему 90 лет! Самый максимум – 75. Смеётся при комплименте о своём внешнем виде. «А ведь сколько раз я мог погибнуть! И до войны, и после…».
Гость из Сибири
– Родом я из Сибири, из деревни Новопокровка Томской области. Семья у нас была большая – 9 человек, и все работали на поле. Постепенно стали богатеть, прикупать кое-какое имущество. А тут как раз началась коллективизация и ликвидация кулачества. В 1937 году на моего отца написали кляузу, и власти сочли его зажиточным, хотя рабсилу он не использовал. Без суда, без расследования его репрессировали, назвав врагом народа. Из отцовского дома нас выселили, и семья распалась. Вместе с матерью и старшей сестрой мы переехали к знакомым в Ташкент. Там я окончил 7-й класс, и в 1940 году меня призвали в армию.
Попал в часть под Минском на должность связиста. В 1941 году успел поучаствовать в первомайском параде. Город запомнился мне красивым, цветущим, современным. Затем нас перебросили в Бобруйск. Там-то и встретил я известие о начале войны.
Первый опыт
Нас сразу стали готовить к отправке на фронт, раздали противогазы. А надо же их опробовать, обновить! До этого мы только учебными пользовались. Была в части банька, в ней оставили ёмкость с ипритом. Это химическое оружие, чтоб вы знали, смертоносный яд. Нацепил я противогаз – и внутрь. «Вроде нормально дышится», – заметил я и решил проверить, а есть ли разница – в противогазе и без. Оттянул его чуть-чуть, вдохнул и чуть не упал! Закашлялся и как брошусь оттуда! Потом три дня в себя приходил.
Врагу закон не писан
Утром 23 июня, пережив первую несильную бомбёжку, погрузились в поезд и поехали на фронт. Путь пролегал через Минск. Что стало с городом! Заполыхал, задымился, ни следа от былой красоты. В нашем эшелоне не было даже противоавиационных пулемётов. Попадись мы немцам, было бы худо. Но они нас в таком дыму не заметили, и мы проскочили.
Невдалеке от фронта близ города Барановичи налетели вражеские самолёты и давай бомбить наш состав. Повезло, только несколько осколков в поезд попало. Но двигаться дальше было невозможно. В километре от нас показался поезд с ранеными, следовавший с фронта. На нём вывесили полотно с крестом – знак, по международным конвенциям запрещающий бомбёжку. Но фашистам законы не писаны. Уничтожили состав в два счёта.
Вскоре там появился вражеский самолёт и сбросил десант. Наше отделение отправили на поиски врага. Приходим в лес – никого нет. Глядь – красноармейцы какие-то стороной пробираются. У них своё дело, у нас своё. Так и не нашли мы никого и вернулись. И вдруг понимаем, что красноармейцы те были переодетыми фашистами. Они споро говорили по-русски, а мы-то неопытные, не заподозрили их, не спросили даже, из какой они части.
Игры со смертью
Стали осматривать разрушенный поезд и обнаружили неразорвавшийся снаряд. Один солдат его взял и в руках вертит, а остальные смотрят. Я говорю: «Ну вы нашли игрушку!» и сделал шагов десять назад. Тут бомба-то и рванула, несколько солдат моментально погибло. «Видать, есть у меня ангел-хранитель!» – решил я тогда и в дальнейшем ещё не раз в этом убеждался.
От фронта 7-8 километров, отдыхаем с товарищами на полянке. Внезапно налетел немецкий самолёт, сбросив бомбу прямо на нас. Но мы знали, что делать в таких ситуациях. Перекувырнулись через себя назад и пластом легли. Один солдат сориентироваться не успел и погиб, а остальные уцелели.
В тот же день возвращался в часть. Опять бомбёжка, что ж такое! Сбросили снаряд, а бежать некуда – лес стоит стеной. Успел юркнуть в блиндаж, но в него-то бомба и угодила. Лежу и не пойму, в чём дело. Мрак, пыль… Развалился блиндаж, и я оказался прижат к земле бревном. Не будь его, засыпало бы меня землёй.
В другой раз летел мимо эшелон из шести самолётов ЯК-3, и один из них сбили. Мы нашли место крушения и решили похоронить лётчика. Дали залп в память о товарище, пора в часть возвращаться. Соратники отправились привычным путём, а я решил обойти стороной. Иду спокойно и вдруг слышу взрыв. В чём дело? Оказалось, товарищи напоролись на мину натяжного действия. В этот раз обошлось без погибших, но я себя потом долго спрашивал: что заставило меня идти в обход – предчувствие или ангел-хранитель?
Лесные приключения
Помню, попал как-то в окружение. Проезжали мы с сослуживцами какую-то деревню на машине, вдруг с крыш по нам стрельбу как откроют! Бросились мы в картофельное поле, а оттуда быстро в лес. А враг всё наступает, и в лесу том собралось немало пеших солдат из разных частей. А у немцев и танки, и машины с пулемётами. Как выбраться из окружения? Вышел майор 82-й дивизии и говорит: «За лесом стоят солдаты Красной армии. Мы можем прорваться к ним, преодолев реку. Но для этого нужно быстро пройти через просеку. Кто со мной?».
Поутру собрались в путь. Приказано было двигаться осторожно и бесшумно. Но когда до заветной цели оставалось уже совсем немного, один солдат наступил на сухую веточку, и она хрустнула. А в кустах немец сидел и сразу тревогу поднял. Часть наших солдат пробежала, но мне и молодому лейтенанту немцы путь отрезали. Остались мы с ним по лесу блуждать. Ни компаса, ни карты. Надолго застряли. Через несколько дней, ориентируясь по солнцу и мху, выбрались на опушку близ города Демьянска. «Наконец-то!» – обрадовались мы, уже изрядно проголодавшиеся, но не тут-то было. Подходит дед какой-то и говорит: «Стоп! Продолжите путь – угодите в лапы немцам. А вот если обойдёте, попадёте в штаб нашей дивизии. Туда вам и надо!». В этот раз долго блуждать не пришлось. Нашли дивизию, а там майор знакомый. Вместе с ним на лодках перебрались из осаждённой территории, и я вернулся в родную часть. Как был я счастлив, а как мне были рады! Будто сына встречали после долгой разлуки!