Иван Лик – Под замком (страница 1)
Иван Лик
Под замком
Глава 1
В подвалах замка не было ветра.
И всё же пламя в железной чаше перед двумя рыцарями время от времени пригибалось к земле, будто кто-то невидимый проходил мимо.
Старший рыцарь поднял голову.
Пламя снова дрогнуло.
— Видел?
— Что? — молодой даже не открыл глаз.
— Огонь.
— Он для этого и нужен. Чтобы гореть.
Старик некоторое время смотрел на него, потом медленно усмехнулся.
— Кнаф, ты молод, а бурчишь как старик.
— А что мне ещё делать? Волноваться?
Молодой рыцарь сидел, прислонившись спиной к холодной каменной стене. Шлем лежал рядом, меч оставался в ножнах. Между колен он держал короткий железный кол — тёмный, почти чёрный, с вырезанными вдоль рунами. Кол был тяжелее, чем выглядел.
— Именно, — ответил старший.
— А из-за чего мне волноваться?
Старик посмотрел на него.
Перед тем как ответить, он поправил перчатку на левой руке. Движение было привычным, почти машинальным. Под кожей перчатки не хватало двух пальцев.
Молодой заметил это ещё в первый час их дежурства, но спрашивать не стал.
— Ты действительно ничего не знаешь о том, где находишься?
— Знаю
— Тогда расскажи.
Молодой нехотя открыл глаза.
— Мы под замком. Сидим в подвале и ждём приказа подняться.
Старик вздохнул.
— Это всё, что ты знаешь?
Подземелье вокруг них уходило в темноту. Это был необычный замковый подвал. Здесь не было ни винных бочек, ни кладовых, ни старых сундуков. Каменные стены уходили в стороны, образуя десятки коридоров, лестниц, тупиков и небольших залов. Одни проходы спускались ниже. Другие внезапно заканчивались каменной стеной. Третьи снова выводили в знакомое место, хотя казалось, что шли совсем в другую сторону. Под замком лежал настоящий лабиринт.
— Это место, — начал Бодайбо, — было создано много веков назад. Это печать, за которой сокрыто зло. И наша задача — не дать ему вырваться. Тени каждый год рвутся наружу. То там, то здесь начинают открываться порталы, а наша задача — очертить проявляющиеся ходы на стенах этим, — он указал на кол в руках юноши.
— Да, да. Древнее зло. Замок, печать, что его удерживает, — Кнаф тяжело вздохнул. — Каждый год — одно и то же. Хранители считают дату. Звёзды, луны, старые записи. А потом присылают сюда нас.
— Чем ты недоволен? На тебе сейчас великая ответственность — хранить жизнь и мир на земле.
— На мне? — возмутился юноша. — Нас тут сотня, в этом подвале. В каждом зале сидим, в каждой комнатке, по коридорам… Вон, слышишь? Кто-то ходит.
Из коридора действительно раздавались размеренные шаги.
— И мы сидим. И мы ждём. Чего? — Кнаф скривился.
Старик взял свой кол и провёл пальцем по одной из рун.
— Когда приходит нужный день, лабиринт начинает меняться. Иногда открывается один проход. Иногда — десять. Иногда разом по всему подземелью. Там, где была стена, появляется дверь. Там, где был камень, возникает разлом, — он говорил спокойно.
— Ты так спокойно говоришь о предполагаемом конце света… Не потому ли, что он не наступает и никак не наступит?
Бодайбо сердито посмотрел на юношу.
— Знаешь, что смешно? — продолжил Кнаф. — За девятнадцать лет ни одного демона никто не увидел.
— Тебе девятнадцать?
— Да, — Кнаф откинул голову на стену.
— За всю мою жизнь печать ни разу не прорвалась, и я каждый день радуюсь, что люди и магия сдерживают зло за пределами нашего мира. Иначе, — Бодайбо пригладил пышную бороду, — наша жизнь сильно изменилась бы. Если бы вообще ещё существовала.
— За последние три года моего дежурства здесь — ничего не произошло. Нас вечно пугают, что зло может вырваться. Настраивают, чтобы не дрогнула рука, — Кнаф очертил колом круг перед собой и усмехнулся. — Только ничего не происходит.
Старик смотрел на него молча.
— Я сначала верил, — продолжил молодой. — В замок. В орден. В то, что всё это зачем-то нужно. На учёбе я был лучшим на курсе — меч, тактика, верховая езда. Мне говорили, что из меня выйдет отличный рыцарь, — он потёр глаза, — а теперь я вырос — и понял, что это всё бессмысленно.
— Как это? — у Бодайбо глаза округлились, и раздался негромкий, краткий треск.
— Ты что? Ветры пустил? Хочешь, чтобы мы ещё и задохнулись здесь? — Кнаф вскочил и сел у противоположной стены, подальше от старика.
— Как это — бессмысленно? — повторил Бодайбо, на этот раз твёрже.
— Никто никогда не видел этого зла. С самого детства я у всех спрашивал — и везде один ответ: «Нет». Ни демонов, ни порталов, ни теней, сводящих с ума — только истории в книжках с картинками.
— А ты не думал, что именно потому, что никто не видит, печать работает? Что мы — и есть та сила, что не даёт ей сломаться?
— Я думаю о другом. — Кнаф подкинул кол в руке. — Например, о том, что лучше поспать или пойти повеселиться, чем сидеть здесь и ждать неведомо чего, лишь бы предотвратить то, чего, возможно, и не случится.
— Когда всё это закончится, я подам жалобу, чтобы тебя больше даже близко к замку не подпускали. — Бодайбо вспыхнул.
Снова раздался треск — чуть громче, на этот раз с лёгким вибрирующим отзвуком.
— Оу, — Кнаф замахал ладонью перед носом. — Ты главное не перетруждайся. Только жалобу не забудь подать — я с удовольствием пропущу следующий год в этом подвале.
Треск раздался ещё громче — протяжнее, будто древний механизм просыпался под полом.
— Бодайбо, если тебе нужно отойти — так и скажи. Я тут и за двоих посижу. Всё равно делать нечего.
— Это не я. — Старик медленно поднялся и оглядел табурет, на котором сидел. Дерево было крепким, неповреждённым.
— Если что — ты говори, — Кнаф устроился поудобнее, прислонился к стене и, откинув голову, закрыл глаза. — А я пока вздремну.
Бодайбо лишь покачал головой. Он снова посмотрел в темноту коридора, откуда доносились шаги. Но теперь шаги смолкли.
Именно в этот момент раздался треск — громкий, резкий, будто камень лопнул под ногами. Старик замер. Молодой резко открыл глаза.
По полу между ними медленно побежала тонкая трещина — и вдруг из неё полезло тусклое зелёное свечение, будто из глубины земли просачивалась чужая кровь.
Бодайбо уже сжимал кол в руке, не отрывая взгляда от трещины. Она расширялась. Изнутри донёсся нечеловеческий шёпот — тихий, множественный, как будто сотни голосов шептали разом на языке, которого никто из них не знал.
Старик метнулся вперёд. Кол в его руке вспыхнул рунами. Он очертил трещину, словно мечом, резко, точно — и та сомкнулась, будто её и не было. Лишь на полу остались светящиеся линии, мерцающие, как угли после пожара.
— Э-это… оно? Это всё? — запинаясь, выдавил Кнаф, не в силах отвести взгляд от следов на камне.
— Не знаю, — ответил Бодайбо, сам ещё не осознавая, что только что произошло. — Я… первый раз с этим столкнулся.
Из коридора донеслись крики — резкие, перепуганные. Кнаф схватил свой кол, вскочил, судорожно сжимая его двумя руками, и прижал к груди, будто щит.