Иван Лев – Судьба: Оруженосец (страница 11)

– Я ничего не решал. Как сказал – твоё сено, тебе и жевать. А это… последняя просьба Курьема.

– Твоя правда, – я снова осушил кубок. – Я ему жизнью обязан. Спасал не раз. Может, заботиться о девчонке и не смогу, но к родне доставить – должен.

Овчибран лишь молча кивнул.

– Ладно. Спасибо за бримль. Пойду, дело есть.

Я схватил костыль и уже направился к выходу, когда в спину ударил его хриплый окрик:

– А заплатить?

– Потом занесу, не кипятись.

Он буркнул что-то на аркинском – судя по выражению лица, крепкое ругательство.

– Хоть раз бы рассчитался…

Сделав вид, что не расслышал, я быстро вышел, притворив за собой дверь.

Возвращался домой под неконтролируемый поток мыслей.

Я уверен в этом? А чем её кормить? О чём с ней говорить?

Да и как вообще добраться до Дойных?

Я, конечно, тот ещё гений. Решение принял, а как его выполнить не вдупляю. А, плевать. Будет как будет.

Едва я переступил порог, из пруда вынырнула жаба в синем шлеме – административная. И выплюнула под ноги деревянную трубку в ней предписание.

«Предписание № 947-СДП («Судебное Дело Производство»)

ЯВИТЬСЯ в Административную палату (ул. Хрустальных Ладинов, 13) до полудня первой заходящей луны.

По делу об оскорблении героя нации.

В случае неявки – высшая мера.»

Что за бред? Это когда я успел оскорбить? Ничего не понимаю.

Сел за стол, машинально дожевывая вчерашние лепёшки. Сколько извилин ни напрягал – не мог вспомнить. Кого? И как?

– Майор, это ты меня сдал?

Из пруда не донеслось ни звука, даже ряби не было.

– Ну и хрен с тобой.

Выходит, с девчонкой повременим. С этим нужно разобраться в первую очередь.

В ожидании заседания, назначенного через три луны, я привёл в порядок дом. Ну, как привёл – вещи поскладывал, пруд от тины сверху прочистил. Запах болота ещё тянулся, но выглядело всё уже не так отвратительно. Купил еды – не зная, что любит Альва, взял всего понемногу: крупы, картошки, грибов, рыбы. Даже на мясо расщедрился.

Перед заседанием надел протез и парадный, хоть и изрядно поношенный, мундир.

Дорога до администрации тяжела – на протезе с непривычки, не устоишь как следует. Рухнул раз пять, прежде чем добрался до входа.

Администрация, впрочем, была как всегда: наполнена гулом стонущих от скуки и возмущения людей в очередях. Я, искренне им сочувствуя, поковылял на второй этаж, предъявил предписание. Меня завели в зал заседаний и заперли в клетку посреди круглой площадки.

К моему удивлению, трибуны вокруг были полны. С чего бы? Я что, знаменитость? Но все вопросы отпали, как только вошёл судья. Это был Глядий. Не ожидал, что из простого казначея он дорос до судейской мантии.

Глядий сел за судейский столом, поза безупречно прямая, лицо камень.

Удар молотка.

– Встать. Суд идёт. Дело номер 947-СДП. Подсудимый: бывший оруженосец главнокомандующего 54-го легиона Сэра Франа.

Пауза. Он пролистал бумаги, слегка постучал ими о стол, выравнивая стопку.

– Суд рассмотрел представленные материалы. Исходя из показаний очевидцев, установил следующее.

Он взял верхний лист и обвёл взглядом зал.

– Свидетельница Серафина здесь?

Из первых рядов робко поднялась рука. Молодая девушка в дорогом платье. Я вообще не понимал, где мы могли пересечься.

– Исходя из ваших показаний, страницы 3–7, – продолжил Глядий ровным, безразличным тоном. – Вы подтверждаете: подсудимый публично и неоднократно оскорблял память павшего Героя Нации, главнокомандующего 54-го легиона сэра Франа. Употреблял в его адрес уничижительные и бранные выражения.

– Да, подтверждаю, – звонко ответила девушка, даже не глядя в мою сторону.

– Спасибо. Садитесь.

Что за чёрт? Я обернулся, нащупал в клетке пачку бумаг, отыскал страницы. Там было подробно описано, как я устроил «шоу» в харчевне, поливая грязью сэра Франа, внизу – несколько подписей.

Ладно, было. Но её там быть не могло. Не та это публика, чтобы забредать в трущобы к беженцам.

Я попытался возразить. Едва рука дрогнула – охранник тут же ударил дубинкой по прутьям.

– Молчать! Тебе слова не давали.

– Но… – тихо выдавил я.

Удар повторился.

– Молчать.

В этот момент Глядий кивнул охраннику, будто благодаря, и взял следующую стопку.

– Свидетель Вердий здесь?

Из глубины зала поднялся, пошатываясь, седой старик. Еле держался на ногах.

– Здесь я, – прохрипел он. С виду – изрядно поддатый.

– Ваши показания, страницы 1–4, Вы указали на высказывания подсудимого, порочащие честь и достоинство командования 55-го легиона и намекающие на некомпетентность высшего военного руководства. В условиях военного времени такие действия классифицируются как деморализация и подрыв авторитета командования. Вы подтверждаете эти показания?

– Гэт ён да, – буркнул старик, едва ворочая языком.

Глядий ударил молотком.

– Отвечайте строго на вопрос. Вы подтверждаете изложенное на страницах 1–4?

– Да.

– Спасибо. Садитесь.

В этой части были описаны мои слова про Ладина, но приукрашенные, искажённые и куда более грубые. И снова – пять подписей в подтверждение.

– Это бред! – вырвалось у меня, я вцепился в решётку.

По костяшкам тут же ударили дубинкой.