Иван Лев – Судьба: Оруженосец (страница 12)

Глядий отстучал молотком.

– За неуважение к суду назначаю штраф в размере двух средних жалований легионера.

Вот же зараза. Я отлично помнил, как продвигали этот закон о штрафах в легионерских окладах. Тогда я даже радовался – во время войны они высоки, больше денег на фронт. Но сейчас…

Потирая отбитые пальцы, я молча опустился на скамью. Глядий продолжил.

– Ссылки на состояние инвалидности судом во внимание не принимаются. Статья 14-б Гражданско-судебного устава гласит: «Ответственность за публичные высказывания, порочащие честь и достоинство лиц, облечённых государственным или военным доверием, не снимается, несмотря на любые отягчающие факторы».

Он встал, поправил мантию.

– На основании совокупности доказательств и в соответствии со статьями 7-Г («Публичная клевета на представителей власти и героев») и 12-В («Злоупотребление статусом военнослужащего или инвалида войны») Кодекса гражданских правонарушений Авалора, суд постановляет:

Пункт первый. Подсудимый лишается официального статуса «ветеран войны», всех связанных с ним льгот, пенсий и единовременных выплат, настоящих и будущих.

Пункт второй. С подсудимого в пользу государственной казны взыскивается административный штраф в размере, эквивалентном пятидесяти годовым окладам рядового легионера, за умышленное причинение морального ущерба репутации армии и государства.

Пункт третий. В случае неуплаты указанной суммы в течение одного полного цикла лун с момента вступления приговора в силу, штраф подлежит принудительному взысканию через конфискацию и последующую публичную продажу всего принадлежащего подсудимому движимого и недвижимого имущества, за исключением предметов первой необходимости, перечень которых утверждается судебным приставом.

Приговор является окончательным и может быть обжалован в Высшую административную палату в течение трёх лун. Доступ к процедуре обжалования требует внесения судебного сбора в размере десяти процентов от суммы штрафа.

Он взял молоток. Ударил один раз, чётко и гулко.

– Суд окончен.

Проходя мимо клетки, он наклонился так, что лишь я мог расслышать хриплый шёпот:

– Гляди. Ещё раз увижу тебя за стенами – в казематы сгоню.

Меня выпустили лишь когда зал полностью опустел.

Вот урод. Решил вот так, по-законному, из города меня выжить. Знаешь что? Подавись. Элин-то правильно говаривала, что он человек гнилой, хоть и отец ей был неплохой.