Иван Лев – А там луга зелёные? (страница 9)

Но он не замолкал:

— Ква! Ква! Ква!

Я вышел на улицу, громко хлопнув дверью. Холодно, всюду снег, но улицы убраны, хрустальные примиды на крышах покрылись морозным рисунком. Дойдя до рынка пару раз чуть не упав на льду, пришёл в лавку «Жабьи Сласти». Внутри, стелажи со шлемами для жаб, сушёные мухи, опараши, крысиные головы. Средства для чистки прудов и уходом за жабой, так же карты каналов с адресами. Не успел я подойти к продавцу, зади меня окликнули:

— Ты гляди. Нашёлся. И духу хватило вернуться.

Ты гляди… Ты гляди…

Точь-в-точь как в первый раз.

— Ты гляди! Кого увольная принесла? Элин, это что за оборванец?

— Папа, прекрати. Он нормальный. В академии учится.

— Нормальные за стенами не живут.

— Хватит, папа!..

Всё тот же. Ни капли не изменился.

Я сухо кивнул:

— Здравствуйте, сэр Глядий.

И сразу к продавцу — со списком: корм для жабы, новая карта каналов. Только развернулся к выходу — тяжёлая рука легла мне на плечо.

— Стой. Убежать вздумал? Пойдём поговорим.

Я молча кивнул и поплёлся за ним.

Глядий. Отец Элин.

Мы не обмолвились и словом больше десяти лет. Он меня с первого взгляда не взлюбил. Как, мол, дочь правой руки наместника Рябьхрустального могла связаться с проходимцем из-за стен. Это его бесило. На свадьбу не пришёл.

Но когда узнал, что Элин ждёт ребёнка, — подарил нам этот дом.

А когда Элин погибла в родах вместе с новорождённым… возненавидел меня окончательно.

Я бы хотел сказать, что я не виноват..

Но и сам в этом не уверен.

В последнюю нашу встречу он разбил мне нос.

Как только мы свернули за угол лавки, он заговорил, и голос его закипал злобой.

— Вали из города. Чтоб духу твоего здесь не было. Если на войне тебя не добили — я сам это сделаю.

— Я вас понял. Делайте, что считаете нужным. Мне всё равно идти некуда.

Он сжав кулак ударил меня в лицо. Я отшатнулся.

— Некуда?! Ты хоть раз на могилу к Элин приходил?! Даже на похоронах не появился — сразу сбежал на фронт! Жалкий сопляк…

Я вытер кровь с носа, опустив голову.

— Вы правы…

Резко культю сковала боль — настолько сильная, что я не удержался на ноге и осел, прислонившись к стене.

Глядий бросил в меня презрительный взгляд, плюнув добавил:

— Смотри… Если через пару дней твоя рожа не исчезнет из города — и вторую ногу потеряешь. Поверь, я проверю..

После он ушёл. Да пошёл он к чёрту, пусть делает что хочет. Хотя его понять можно...

Подходя к дому, встретил Драньеда — упорно стучащего в мою дверь, держа небольшой бочонок бримля.

— Пьянь, вставай! — настойчиво орал он, лупия дверь.

Я тихо подкрался сзади и громко произнёс:

— Ты кого пьянью назвал?

Драньед аж подпрыгнул, выкрикнув:

— Да чтоб тебя черти драли!

— Драньедушка, запомни: я не пьянь, а ценитель качественного алкоголя.

Он усмехнулся:

— Ага, ценитель… Дверь открывай, разговор есть.

Зайдя в дом, насыпал Майору поесть, пригласил Драньеда за стол.

— Садись, чего встал.

Он по-свойски, как у себя дома, начал лазить по моим шкафчикам, нашёл кубки, поставил на стол.

— Драньед, наглости тебе, конечно, не занимать.

— Ой, иди ты. Пока ты на одной ноге их сам достанешь, вечность пройдёт. — Он налил из бочонка бримль. — Ты это лучше скажи, кто тебе харю раскрасил?

Да, такое сложно не заметить. Лицо посинело, нос фиолетовый.

— Да так... знакомово старого встретил.

— Да не тяни сосок как девственник, выкладывай?

Я усмехнулся:

— Драньедушка, ты вельмож кормишь, что за словечки, камзолу не соответствуешь.

— Ты не юли, говори уже.

— Глядий.

— О, те раз… Столько лет прошло, а он всё зуб на тебя точит.

Я залпом осушил кубок.

— Да чхать на него... Ты лучше выкладывай, зачем приперся.

Он снова наполнил кубок:

— Узнать, як ты… Всё же Курьем был...

Не дав ему договорить, я, повысив голос:

— Нормально я! Не спился, Майор не сдох, всё замечательно.

— Да, конечно.

Видно было, что Драньед не поверил. Но мне было как-то плевать — ему-то какое дело. Молча опрокинув ещё по кубку, Драньед продолжил:

— У меня письмо для тебя.