Иван Лев – А там луга зелёные? (страница 10)

Я поперхнулся от удивления, закашлялся, пробормотал:

— От кого?

Драньед залез в карман, достал письмо.

— Курьема… Он просил тебе перелать, если с ним чаго случится.

— Ты читал?

Он не ответил, словно не услышал меня, протянул письмо. Оно небрежно заклеено, помято с пятнами жира. Вот же, нашёл кому доверить такое, Курьем..

На грубоватой бумаге, сжатым, угловатым почерком:

"Дружище. Раз ты это читаешь — видимо, я рядом с твоей ногой. Ты не обижайся, но мы не вернёмся.

Ладно, шутки в сторону. У меня есть просьба.

В приюте «Хрустальный Ларец» при Академии живёт девчонка. Лет одиннадцати. Альва. Сестра моя.

Может, сам помнишь — рассказывал о ней. Умница, красавица, этикету обучена. Её дядя после смерти родителей к себе забрать хотел, табак выращивать, по хозяйству помогать. А мне жалко было: Альва умная, не папиросы ей крутить. Вот я её в приют устроил и на учёбу в Академию отправил. Всё жалованье на это уходило, даже у тебя занимал. Как на том свете будешь — верну.

Пожалуйста, позаботься о ней. Не прошу оплачивать учёбу — сам понимаю, сумма неподъёмная. Но просто… пусть будет не одна.

Прошу безмерно много. Но боюсь, больше не у кого. Не к Драньеду же её отправлять. Но если всё же не сможешь, отведи её к дяде. Лучше так, чем одной.

Береги себя. И прости.

Капитан 54-го Легиона: Курьем из Доенных"

Вот те раз… Я за Майором-то уследить не могу, куда уж мне ещё соплячку. Будь ты жив — пошёл бы ты куда подальше с такими просьбами…

Пока я с округлёнными глазами впивался в письмо, Драньед взял Майора на колени и, почесывая его, сказал:

— Кстати, девчонка красавица. Что думаешь делать?

Вот же ж вёрткий, везде свой нос сунет.

— Драньедушка, я думаю, как бы тебе глаза выколоть, чтоб в чужие письма нос не совал…

В это время Майор выхватил из кармана Драньеда что-то похожее на печенье и упрыгал в пруд.

— Вот же хитрая тварь, — удивился Драньед. — Ты гэто, не серчай, я ж не со злобы. Помогу с мелкой, хочешь — пусть у меня в трактире будет.

— Ага, чтобы ты из неё куртизанку вырастил? Да и Курьем чётко сказал — точно не к тебе.

Драньед встал, раздражённо отмахнулся рукой:

— Ой, да идите вы! Помогай им потым. — Взял бочонок и, при выходе, добавил: — Ты это, мелкую всё же не бросай. Хоть к дядьке отведи — деньгами я подсоблю.

— Ага, давай. Иди уже.

Захлопнув дверь за Драньедом, схватил Майора. Держал силой, поглаживая скользкую шкурку, пока он недовольно кряхтел, и снова пробежался глазами по строчкам Курьема.

— Майор, что думаешь? Забрать мелкую?

В ответ — брыкание и одинокий, недовольный звук:

— Квааа!

— И я о том же. Куда мне, а? Что я ей дам? Но и одну бросить… не дело.

Майор выдал очередное протяжное завывание:

— Ква-а-а-а…

— К дядьке отвезти? Только до Дойных лугов — четыре месяца пути. Да еще и на одной ноге.

— Ква-Ква..

— А ты прав, может Овчибран, чего подскажет, мужик не дурной, может мысль подкинет. Да и я… расслаблюсь.

Отпустив ворчуна, дал ему очередную порцию еды.

— Спасибо Майор за совет. Я пошёл.

Схватив костыль побежал в трактир, если конечно моё ковыляние можно назвать бегом.

У Овчибрана было пусто — не вечер. Он сидел в углу за круглым столом, неспешно потягивая дым из своей аркинской вазы. Пуская колечко, он кивком подозвал меня к себе, улыбка спряталась в усах.

— Здравствуй старче.

Овчибран кивнул и протянул мне мундштук.

— Овче, давай уж лучше бримлем. Эта дрянь не помне.

Он усмехнулся, крикнул что-то бармену на аркинском наречии. Тот скрылся в подсобке и выкатил оттуда засмоленный бочонок с клеймом Драньеда.

— Спецально для тебя припас.

— Не ожидал спасибо.

Я выбил затычку, плеснул нам обоим. Овчибран щедро закинул в свой кубок специй и потягивал, смакуя. Я же опрокинул свою пинту залпом — и поперхнулся, едва не выплеснув обратно.

— Ты же пришёл не как овца на водопой, — сказал Овчибран, прищурившись. — На тебе лица нет. Говори.

Я мысленно выдохнул. С чего начать?

— Поражаюсь твоей прозорливости. — Протянул ему письмо.

Он быстро пробежал глазами.

— Занятно. И чего ты от меня ждёшь?

— Овче, ты всё и сам понимаешь. Не тяни из меня по слову.

Он ухмыльнулся, покрутил ус, сделал глоток.

— Баран ты. Не мне решать, какое сено тебе есть, но пастбище путь дам. Вот что тебя держит здесь?

Странный вопрос. Я почесал затылок.

— Не знаю… Элин хотела здесь жить.

Он выпустил мне в лицо облако пряного дыма.

— Элин — да. А ты? Ты так держишься в прошлое стойло, что в новый загон и ногой не ступишь. Даже протез свой не надеваешь — сам себя бичуешь.

— Овче, я не понимаю, к чему ты. Речь о том, что делать с Альвой.

Он молчал, неотрывно глядя на меня.

— Ну серьёзно, на что ты намекаешь? Забрать её — и всё, новую жизнь начать? К дядьке отвезти, прошлое отпустить? Легко сказать. Да и с чего ты решил, что мне это нужно?