Иван Лавинов – Тропа Мясника (страница 4)

– Ну конечно! – тихо ответил Тигран, внимательно разглядывая охранника. – Сашок… Из-за этих усов я тебя не сразу признал. Ты же пропал год назад. Николай Петрович чуть с ума не сошел от горя, пока тебя разыскивал. А мы-то думали, ты куда-то в Москву подался, на заработки, да и сгинул там.

– Вот как… – чуть помедлив, сказал Сашок и еле слышно всхлипнул. – А я вот здесь…. И никак даже весточку не передать, что я жив-здоров. Проклятое это место, дядя Тигран! Никак не выбраться. Но устраиваться как-то надо, иначе совсем плохо будет.

– Что, совсем никак не выбраться? – с нажимом спросил Тигран. – Ты все возможности испробовал? Быть такого не может, чтобы не было выхода.

– Говорю вам…

– Ну чего вы там копаетесь? – недовольно проворчал оставшийся у двери второй охранник.

– Давай, арестант, собирайся, пора на прогулку! – громко произнес Сашок с деланной строгостью, сделал сердитое лицо и кивнул на стоявшее в углу ведро.

Выйдя наружу, Тигран с наслаждением вдохнул прохладный свежий воздух. На тюремный дворик опустился вечерний сумрак, и, кроме охранников, никого не было видно. Они направились к дальнему углу, и Тигран, проходя мимо очередной каморки, обратил внимание, что у нее у единственной дверь забрана крепкой металлической решеткой. Сашок, поймав заинтересованный взгляд Тиграна, едва заметно усмехнулся.

– Камера для особо опасных преступников, – пояснил он. – И знаешь, что? – он поманил Тиграна пальцем, и, когда тот склонился, быстро произнес: – Она сейчас не пустует! Говорят, там какой-то особо опасный тип. Его даже на прогулку не выпускают!

– Слушай, я вот что еще хотел спросить…

– А ну прекратите! – раздраженно выкрикнул второй охранник, следовавший позади. – Тут не справочное бюро. Вон выгребная яма. Выливай ведро и пошли обратно.

– Скажите хоть, когда я смогу отсюда выйти? – упрямо спросил Тигран.

– Тебя привел Набалдашник, вот, значит, он за тобой и должен прийти, – пояснил Сашок и собирался добавить что-то еще, но, наткнувшись на сердитый взгляд напарника, смущенно замолчал.

Унылой вереницей потянулись одуряющие одинаковые дни. Днем Тигран до отказа мышц отжимался от пола, чтобы не потерять форму, и продолжал шлифовать деревянный клинок, стремясь достичь баланса между остротой и прочностью. Вечером, сразу после того, как стихали голоса арестантов, он припадал к двери и тщательно ощупывал дверной косяк, замочную скважину, пространство под дверью и щели между досками. Когда приходили охранники – Сашок среди них больше не появлялся – он внимательно наблюдал за ними и тщательно запоминал каждое их действие. Как они входят в каморку. Куда смотрит оставшийся у двери охранник, в то время как второй выливает питательную бурду из кастрюльки в миску. В какой момент оба поворачиваются спиной, выходя из камеры. Внутренний дворик он так же успел хорошо изучить за время коротких вечерних прогулок. Через четыре дня ему был досконально известен внутренний распорядок тюрьмы и расположение всех основных строений.

Каждый вечер перед сном Тигран вспоминал своих родных и друзей. Жена Мариам, дочка Гаяне, дядя Нарек, живший на соседней улице в небольшом деревянном домике, окруженном десятками цветущих яблонь. Тоска по дому усиливалась с каждым днем, и вскоре стала совсем невыносимой. В конце концов Тиграну надоело гнить в тесной каморке и безропотно ждать, когда же вернется покрытый татуировками Набалдашник, и он решил сбежать, чтобы самому найти выход из этого ужасного места. Замысел был предельно прост, а потому почти наверняка должен был сработать. Во время вечерней прогулки точным ударом вырубить ближайшего охранника, забрать оружие, взять в заложники второго. Прикрываясь им, как щитом, пройти к воротам, заставить отпереть и выйти. Он прекрасно видел, что охранники как бойцы ничего серьезного из себя не представляли, а значит, справиться с ними не составит никакого труда. На крайний случай при нем будет деревянный клинок – оружие хоть и одноразовое, но достаточно смертоносное.

С этими мыслями он и погрузился в чуткий тревожный сон, полный решимости во время завтрашней прогулки попытаться сбежать. Однако рано утром его разбудил лязгающий шум во дворе, весьма необычный для этого часа. Он приподнялся, прислушался, а затем рванул ко входу, одним движением выдернув деревянный клинок из-под лежанки. Припав ухом к двери, он услышал возню и негромкую ругань.

– Помогите! – вдруг раздался знакомый голос, переходящий в затихающий хрип.

Прищурившись, Тигран выпрямился и сильным ударом ноги, нацеленным точно в нужное место, выбил дверь, а затем, снова пригнувшись, прыжком выскочил наружу.

Тусклое утреннее солнце с трудом освещало покрытый сумеречной хмарью внутренний дворик. Справа двое незнакомцев с серыми повязками на лице стояли у входа в камеру, где, по словам Сашка, содержался особо опасный преступник, и пытались открыть металлическую решетку, лязгая поблескивающим инструментом. Сам Сашок лежал у дальней стены в луже крови. Его напарник сидел рядом и тихо всхлипывал, поджав колени и закрыв лицо руками. Над ним нависали еще два незнакомца, так же скрывавших лица под серыми повязками. Быстро окинув внимательным взглядом дворик, Тигран больше никого не обнаружил.

На шум от выбитой двери все обернулись и застыли на месте, с удивлением разглядывая внезапно появившегося Тиграна. Даже напарник Сашка перестал всхлипывать и оторвал ладони от лица, с робкой надеждой глядя на недавнего пленника.

– Не отвлекаться! – вдруг раздался чей-то громкий свистящий голос, и Тигран, повернувшись на звук, обмер от ужаса. На стене возле ворот, скрывая побитые кирпичи, выступала колыхающаяся черная тень размером с крупного человека, форма которой напоминала лишенный рук и ног неровный овал. Там, где должна была быть голова, у тени находилась сморщенная оскаленная маска с застывшим выражением ненависти, а две большие глазницы светились ярким огнем, словно горящие угли.

Через мгновение Тигран пришел в себя и одним движением перескочил разделявшее его с сидящим у стены охранником расстояние, краем глаза отметив, как тень метнулась по стене вслед за ним. Одного взгляда на Сашка хватило, чтобы понять, что бедолагу уже не спасти. Его горло пересекала широкая резаная рана, из которой затухающими толчками продолжала вытекать ярко-алая кровь.

– Что здесь происходит? – спросил Тигран у двух незнакомцев, стараясь сохранять самообладание. – Вы кто такие?

Те моментально ощетинились длинными поблескивающими ножами и принялись не спеша надвигаться на Тиграна. Тот сразу понял, что новые противники, в отличие от охранников, неплохо подготовлены, и справиться с ними будет непростой задачей.

– Всем немедленно успокоиться! – жуткая тень неожиданно оказалась рядом на стене, и напарник Сашка, завидев ее, с тихим стоном отполз в сторону. – Эй, пленник, послушай-ка меня, – обратилась она к Тиграну, и в воздухе будто пахнуло сырой кладбищенской осенью. – Тебя, как и многих, несправедливо удерживали в застенках. А парень, ты, как я вижу, одаренный. Я предлагаю тебе вступить в нашу организацию. Нам нужны такие бравые солдаты. Ты послужишь нам, а взамен получишь хорошее питание, свободу от местной тирании, а так же возможность делать, что хочешь, и говорить, что думаешь. Ну, что скажешь?

Слегка повернув голову, Тигран заметил, что взламывающие камеру незнакомцы почти добились своего. Решетка ходила ходуном, и вот-вот должна была упасть.

– Интересное предложение, – ответил Тигран, переведя взгляд обратно на тень, и незаметно нащупывал деревянный клинок в рукаве рубахи. – А если я все-таки откажусь?

– Вон, на него посмотри, – тень взглядом указала на труп Сашка, и Тиграну показалось, что ее глазницы полыхнули еще сильнее. – У него тоже был выбор. И он его сделал.

– Хм, – сказал Тигран, и сделал вид, что обдумывает услышанное. – Значит, либо я с вами, либо лягу рядом с ним?

– Тебе с нами не справиться, здоровяк! – сказал один из нападавших и чуть приподнял руку, удерживающую нож. – Я бы на твоем месте не глупил и принял щедрое предложение нашего вожака, тем более, что он не каждому его делает!

Тигран глубоко вздохнул и выдавил улыбку.

– Я ж новенький, никого тут пока не знаю. Так что буду рад пойти с вами, ребята.

– Новенький! – тень заколыхалась еще сильнее, а нападавшие заметно расслабились. – Это превосходно! Тебе очень повезло, что ты попал к нам, а не к Товарищу Диктатору.

– Давайте для начала помогу вам, – неожиданно сказал Тигран и сделал шаг в сторону людей, ломавших решетку. – Тут делов-то на две секунды, главное – дернуть как следует.

– Эй, послушай! – спохватился один из нападавших и схватил Тиграна сзади за рубашку свободной от ножа рукой. – Ты пока лучше не лезь, мы и без тебя справимся!

– А? – как можно расслабленнее ответил Тигран и развернулся, будто желая расслышать получше.

Во время поворота он опустил правую руку, и деревянный клинок скользнул в ладонь. Левой рукой он мягко сжал запястье удерживающего его незнакомца и вопросительно посмотрел в глаза, словно ожидая ответа. Тот едва успел открыть рот, как Тигран нанес резкий удар правой. Деревянное лезвие вошло в шею противника почти без сопротивления, не зря обломок тщательно оттачивался столько дней. Раздался тихий хруст. Фонтаном брызнула кровь. Незнакомец охнул, отпустил Тиграна и схватился за рукоятку деревянного клинка, медленно оседая на землю. Тигран подхватил выпавший из ослабевшей руки длинный нож, развернулся и тут же попытался вонзить его под ребро подбегавшему второму незнакомцу. Однако тот успел увернуться, и лезвие лишь разрезало одежду и чуть оцарапало кожу. Первый, с клинком в шее, все еще продолжал с хрипами и стонами цепляться за Тиграна, сковывая движения, и второй, заметив это, издал злобный вопль и контратаковал, занеся нож для удара. Тигран успел закрыться левой рукой, и оружие врага пропороло предплечье, оставив глубокую кровоточащую рану. Стиснув зубы, Тигран одним движением стряхнул наконец с себя тело первого противника и, сжав нож покрепче, нанес второму сильный удар, целясь в грудь. Лезвие вошло точно в сердце. Второй противник громко ойкнул и завалился на землю, закатив глаза.