Иван Лавинов – Тропа Мясника (страница 3)
Мужчины в черных рубахах вместо ответа молча расступились, освобождая проход, при этом усатый продолжал с неприкрытым восхищением смотреть на вновь прибывшего. Тигран замер, не решаясь заходить внутрь, однако Набалдашник легко подтолкнул его в спину.
– Давай, мясник, – спокойно сказал он. – Не волнуйся, здесь с тобой ничего не случится, если, конечно, ты будешь вести себя хорошо.
Тигран пожал плечами и шагнул в открытые ворота. Внутри оказался небольшой прямоугольный дворик, замкнутый по периметру фасадами изогнутых зданий и выложенной между ними стеной, недобро ощерившейся металлическими прутками. По дворику неторопливо прогуливались несколько человек. Еще четверо вооруженных самодельными копьями охранников, так же одетых во все черное, стояли в углах дворика и внимательно наблюдали за гуляющими. Тигран понял наконец, что его привели в местное подобие тюрьмы.
Завидев вошедших, арестанты остановились и повернули головы, кидая любопытные взгляды. Один из них – седовласый старик в засаленном халате – неожиданно завопил и кинулся навстречу.
– Набалдашник! – голосил он. – Помоги! Меня хотят отправить в ловцы!
Один из охранников кинулся наперерез старику, выставив копье, однако Набалдашник успокаивающе поднял руку, давая старику приблизиться.
– Что случилось, Лунь? – спросил он с легкой насмешкой и резко мотнул головой. – Какой из тебя к черту ловец, чего ты городишь?
– Я ничего не сделал! – продолжал вопить старик, схватив Набалдашника за руку. – Всего лишь отведал пару баночек пива!
– Пива?! – Набалдашник расхохотался. – Лунь, ты совсем чокнулся? Откуда у нас тут взяться пиву?
– Я не винова-а-ат! – крик старика постепенно стихал, переходя в протяжное нытье. – Из телеги выпала упаковка, вот я ее и подобрал. А там оказалось шесть баночек отличного пива.
Усмешка моментально слетела с лица Набалдашника.
– Лунь, ты с ума сошел? Ты спер пиво из телеги Меднокожего?!
– Оно само! – взвизгнул старик и дернул Набалдашника за руку. – Само, само выпало! Я ничего не воровал! Пожалуйста, Набалдашник! Я знаю, что вы друзья с Меднокожим! Может, замолвишь при случае за меня словечко?
– Ты слишком много болтаешь, Лунь, – недовольно ответил тот. – И тебе прекрасно известны законы, ты ведь один из старожилов. Даже если само, надо было все вернуть Меднокожему. Тебе ведь прекрасно известно, откуда взялось это пиво.
Старик всхлипнул.
– И сколько же ты выпил банок? – спросил Набалдашник.
– Я… – старик замялся. – Я хотел только попробовать. Открыл одну, ну и не заметил, как выпил их все…
– Так его Меднокожий и нашел, – пояснил один из охранников. – Пьяного, в развалинах недалеко от Леса. Приволок сюда и пригрозил, что через пару дней заберет в ловцы.
– Эх ты! – раздался веселый крик одного из арестантов. – Мог бы и для нас припасти пару баночек! Так нет же, сам все вылакал, старый жлоб!
Остальные арестанты довольно засмеялись, оглядывая трясущегося всхлипывающего деда.
– Ты настоящий придурок, Лунь, – сердито сказал Набалдашник. – Ладно, я все равно скоро увижу Меднокожего. Попробую насчет тебя договориться.
– Спасибо тебе! – воскликнул старик. – А знаешь… – и его запыленное морщинистое лицо вдруг озарила счастливая улыбка. – Это было самое вкусное пиво в моей жизни!
Охранники проводили Тиграна в маленькую полутемную каморку, вход в которую располагался в дальнем конце двора, и Тиграну пришлось хорошенечко пригнуться, чтобы пройти сквозь дверной проем. Внутри каморки не было ничего, кроме небрежно брошенных на землю нескольких не струганных досок да пластикового ведра с отбитой ручкой. Источником освещения служило небольшое прямоугольное отверстие на уровне глаз, в которое едва можно было просунуть руку.
– Побудешь здесь, пока я не вернусь, – сказал Набалдашник. – Не вздумай буянить, просто терпеливо сиди и жди. Процедура небыстрая, иногда занимает несколько дней. Извини, конечно, за неудобство, но таков порядок. Утром тебе будут приносить еду, вечером под присмотром будешь выносить ведро в выгребную яму. Вопросы?
– А когда я могу выходить на прогулку, как остальные?
– Новичкам гулять нельзя, – покачал головой Набалдашник. – Пока ты не получишь статус, лучше тебе побыть отдельно. А то мало ли что может случиться. Там, во дворе – настоящие преступники. Воры, насильники, убийцы. Ты, сразу видно, парень отчаянный, не хотелось бы, чтобы ты вдруг с ними подружился.
– Что такое статус?
Набалдашник помолчал пару секунд, с сочувствием глядя на Тиграна.
– Ты должен уяснить одну вещь – из Ямы выбраться невозможно. И чем раньше ты похоронишь бессмысленные надежды, тем лучше. Тебе надо начать здесь новую жизнь, придумать, чем ты можешь быть полезен нашему Городу. Это и будет твоим статусом. Самое главное – не угодить в ловцы, а с остальным жить можно. Ладно, мне уже пора идти. Надеюсь, скоро увидимся.
Когда Набалдашник ушел, и охранники, звякнув тяжелым замком, заперли дверь, Тигран вытянулся на жестких досках и прикрыл глаза, стараясь унять звенящий гул в голове. Противоестественность и необычность ситуации, в которой он оказался, будоражила и не давала успокоиться. Сегодня утром он спокойно вышел из дома, поцеловав жену и дочку, а сейчас лежит на сырых досках в неизвестном месте, из которого, как все утверждают, нет выхода. Воспоминание о родных неожиданно кольнуло щемящей болью. Он скрипнул зубами и вскочил, не в силах сдержать бушующую внутри ярость. Из прямоугольного отверстия сочился мутный сероватый свет, и Тигран, припав глазами к этому малюсенькому окошку, увидел лишь кусок дороги да стоявшее напротив коричневое приплюснутое здание с плоской треугольной крышей. Он зарычал, одним прыжком метнулся к двери и со всей силы заколотил по крепким доскам, выбивая облака пыли.
– Эй, вы там! Кто-нибудь! Откройте!
Снаружи донесся язвительный смех и громкие голоса арестантов, оживленно обсуждающих что-то меж собой. Никто не откликнулся на призыв Тиграна, и он, бесплодно прождав около получаса, в конце концов уселся на доски и устало уронил голову на грудь.
Глава 2. Тюрьма.
Рано утром пришли два охранника. Один остался караулить у двери, держа копье наперевес и внимательно следя за пленником, а второй прошел внутрь с большой потертой сумкой на плече и объемным свертком подмышкой.
– Вот, – сказал он злому невыспавшемуся Тиграну и швырнул на доски плотный черный сверток. – Старая шуба. Набалдашник велел передать. Все помягче будет.
– Скажи, пожалуйста… – начал было Тигран, но охранник предостерегающе поднял ладонь.
– Нам запрещено отвечать на любые вопросы. Ты все узнаешь в Квартале Новичков, когда тебя туда переведут. У них там что-то вроде программы адаптации.
С этими словами он поставил на землю сумку и вытащил наполненную водой пластиковую бутылку, глубокую металлическую миску с погнутыми краями и алюминиевую ложку. Затем он извлек из сумки небольшую кастрюльку и вывалил в миску неаппетитное на вид бледно-красное варево, моментально наполнившее каморку кислыми прогорклыми ароматами.
– Это тебе на весь день. Воду рекомендую экономить.
После ухода охранников Тигран развернул и внимательно осмотрел нежданный подарок. Изрядно поеденная молью и пахнущая застарелой пылью шуба привнесла неожиданную нотку уюта в спартанскую обстановку камеры. Тигран принялся расстилать шубу поверх деревянного настила, намереваясь подоткнуть меховые рукава под края, как вдруг заметил, что вдоль одной из досок пролегла глубокая трещина. Он приподнял доску, тщательно изучил трещину с обеих сторон и в конце концов сильно надавил вдоль волокон. Доска хрустнула, оставив в руке остроносый обломок, покрытый множеством тонких светлых заусенцев. Тигран покрутил его, придирчиво осматривая, а затем подошел к прямоугольному отверстию в стене, приложил обломок к выщербленному ребру кирпича и с силой провел несколько раз. На древесине остались глубокие светлые борозды. Тигран удовлетворенно хмыкнул и вновь поднес кусок дерева к кирпичу, стараясь подобрать нужный угол.
В течение следующих нескольких часов он методично затачивал обломок о старый кирпич, прерываясь лишь на то, чтобы сделать несколько глотков воды. Довольно быстро руки покрылись занозами и начали кровоточить, и ему пришлось оторвать кусок подкладки от шубы и обмотать вокруг ладоней, защищая кожу. Воздух наполнился мелкой кирпичной взвесью, от которой чесались глаза и першило в горле. Запахло свежими опилками. Плечи и пальцы онемели от однообразных напряженных движений. Он решил сделать перерыв и с жадностью проглотил обед, почти не чувствуя вкуса. Еще через пару часов напряженной работы ему удалось, наконец, добиться нужной формы деревянного обломка. К этому моменту каждая мышца в его теле нестерпимо ныла, отдаваясь на любое движение тупой пронизывающей болью. Он выдохнул, утер пот со лба, сорвал ткань с ладоней, обмотал ей импровизированное оружие и спрятал под доски, а сам обессиленно рухнул сверху.
Через некоторое время загремел замок, и в каморку опять зашло двое охранников, но не тех, что утром. Одного из них, усатого с тонким голосом, Тигран сразу узнал. Тот широко улыбнулся пленнику и подошел поближе, почти вплотную.
– Это тебя называют мясником, что ли? – громко спросил охранник, а потом, понизив голос, возбужденно прошептал: – Вы не узнали меня, дядя Тигран? Это же я, Сашок! Сын Николая Петровича! Мы у вас постоянно брали свежую баранину. Случайно не знаете, как отец, как мама?