Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 24)
С утра, когда шторм унялся и боярин вывел охотников из пещеры, Николай было заволновался. Подножье Михайловой горы обильно занесло мокрым снегом. В какой-то момент даже показалось, что зима с территории другого владетеля оказалась сильнее весны земель Андрея Тимофеевича. Но нет, с восходом солнца снег быстро растаял, оставив в память о себе лишь обломанные ветки на многострадальных березках. Ну и бурная горная река поменяла цвет, став буро-коричневой от стекающих потоков грязи.
Поход на ту сторону стал тяжелым испытанием для коней. Колеса телеги как ножом резали слабый дерн и оставляли за собой глубокую продавленную в слякоти колею. Ноги битюга Василия были заляпаны грязью выше коленей, колеса телеги облеплены тяжелыми комьями, а ему все нипочем, прет себе и прет. Хотя на телеге груза не так уж и много – пара охотников, дрова, бочонок с питьевой водой, котелки с кашей, сено, овес для коней и оружие.
Вот еще след неорганизованности. Собирали вещи в телегу всем коллективом, устроив целый мозговой штурм на тему что надо с собой взять. Так быть не должно. К следующему разу следует приготовить стандартный набор припасов и хранить в лагере в качестве неприкосновенного запаса. Как раз на случай внезапных вылазок. И устроить такие склады нужно и в гроте, и в будущем поселке у реки, и в форте на юге.
Из пробитого в тумане коридора в спину отряду дул теплый ветер. Снег таял и превращался в ручьи, весело журчащие между льдин и грязных сугробов, которые быстро оседали от внезапно наступившей весны. Ехали медленно, опасаясь что конь может поскользнуться на льду, что коварно прячется под грязной водой.
Николай достал планшетку и сделал несколько пометок.
– Что-то придумал, Коленька? – рассеянно спросил едущий рядом боярин. Подковы, Андрей Тимофеевич. Пока ходили по траве да мягкому грунту, о подковах можно было особо задумываться. Но у нас уже появляется накатанная плотная дорога на Михайлову гору. Да и здесь вот на льду тоже. Если срочно не решим что-то с подковами – угробим ноги коням. Или придется ходить пешком, а коней в поводу водить.
Боярин, против обыкновения, не стал улыбаться. Просто кивнул, продолжая цепким взглядом осматривать горизонт.
– Подковы, верно. Еще зимняя одежда, топливо на зиму, сапоги, ботинки. Если снега будет много – нужны будут зимние сапоги. Есть такие – войлочные, мягкие. Говорят, сильно выручают в снегах.
– Валенки, что ли? Да, полезная штука.
– О, ты про них знаешь? Насколько я знаю, это очень дорогая обувь, не всякому по карману. Да и вряд ли они вам были нужны там, где ты жил!
Николай усмехнулся:
– Почему-то все, кто там не был так считают. Мол, раз у вас пустыня и нестерпимая жара летом – значит теплой одежды вам не надо. А зимы там, знаете ли, очень суровые. Снежные бураны и ветер в степи куда как неприятнее, чем в лесах. В обычных сапогах враз замерзнешь. Войлок и подбитая хлопковой ватой одежда – вот спасение и от жары, и от холода. А вот войлок местные там вручную валяют. Получается долго и дорого – Николай сделал еще одну запись в планшетке, – Толковый мастеровой нам как воздух нужен, Андрей Тимофеевич.
Боярин рассеянно кивнул, думая о чем-то своем.
– Мастеровой. Инструменты. Материалы. Что там у тебя еще? Склады снаряжения для уходящих в поход групп. Птицы. Звери. Мошки, жучки да червячки. Разные травы и культуры для севооборота. Я вот что думаю, Коленька. А правильно ли мы делаем, что пытаемся объясть необъятное?
– Ну ведь люди не на пустое место должны приходить.
– Верно. Не на пустое. Это если ты жить собрался. Строить. Колонизировать. Выделывать различные изделия и приспособления. Так вот я снова тебя спрашиваю – правильно ли это? Что думаешь, мой первый помощник?
Николай развел руками.
– А как иначе-то, Андрей Тимофеевич? Я по всякому думал. Все одно без мастерового не обойтись. Нас вместе с картонками уже, почитай, четыре десятка жителей. В деревнях на такую ораву без кузнеца и не обойтись.
– Послушался моего совета? Будешь теперь по десять раз напоминать про одно и то же, пока не добьешься своего? А я ж тебя не о том спрашивал. Ладно уж. Будет тебе мастеровой, Коленька. Вот вернемся – сразу и займусь.
Некоторое время ехали молча. Боярин все так же отсутствующим взглядом водил по сторонам, иногда что-то шептал про себя и досадливо цыкал зубом.
Разговор не клеился. Обычно словоохотливый боярин сегодня был сам не свой. Просто чтобы не молчать, Николай снова завел разговор про мастерового.
– А я думал – вы вчера этим озаботились. Ну, с тем, белым кристаллом из Березового грота.
Андрей Тимофеевич встряхнулся, пристально посмотрел на Николая и слегка улыбнулся. Будто из вежливости.
– Березовый грот, говоришь? Ишь ты! Как вы, братцы, лихо начали всему вокруг имена давать. Михайлова гора, речка Пахомовка, Березовый грот… Прям эпоха Великих Географических открытий! А заставу-то южную – назвали уже как? Или еще нет?
Николай пожал плечами.
– Между собой мы ее называем Змеиный форт.
– Вот как? – удивленно вскинул брови боярин – объясни-ка!
– Там за старшего у картонок – стрелец по имени Уж. Просто Ужовая застава – не звучит как-то. А Змеиный форт – вполне подходит.
Улыбка погасла на лице боярина, будто ветер спичку задул. Сказал с досадой:
– Картонка с именем… Что-то вы, братцы, слишком сильно к ним привязываетесь. А ведь они же и не живые вовсе. Они сотворены как инструмент, а не как люди. А ты к ним… ну ровно старая дева-пустоцветка, которая с кошками возится на старости лет. В итоге картонки и вовсе работать бросят, а ты будешь вошкаться, волосы им расчесывать да бантики в косы заплетать. Так, получается?
Николаю резануло по сердцу. Ответил глухо:
– Ну, положим, про пустоцвет-то вы больно круто забираете, боярин!
А тот продолжал зло бросать слова:
– А еще вот что подумай. Ну-ка этот твой Уж переродится в одушевленного с другим именем и внешностью? Если призовем героя, а он вот так воплотиться решит? Считай, ты с ним возишься, возишься, а он потом бац – и пропадет. А завместо него – одушевленный проявится. Или вон Пахом этот твой… Ишь что удумал! Картонке имя дать решил да своею жизненною силой с ней поделиться! Разве ж так можно, скажи-ка мне?
Николай слегка прищурил глаза. Челюсти будто судорогой свело.
– Так, значит, поэтому вы его перебросили на Змеиный форт? Подальше от Матрены? – вроде пытался сказать ровно, а вышло – будто процедил.
– Да, поэтому! – гневно полыхнул глазами боярин, – я не желаю, знаешь ли! Есть четко поставленные задания, регламент работ, есть игра, которую я намерен выиграть! А эти ваши шуры-муры – они только во вред. Понятно ли? Сегодня имена дают, а завтра глядишь – и вовсе из под контроля выйдут и начнут своей жизнью жить. Нечего! Вам тут мастеровых, имена, узорчики, цветочки, а враг в это время…
– А что враг?
Андрей Тимофеевич махнул рукой, оборвав Николая на полуслове.
– Такова моя воля. Говорить на эту тему я более не желаю!
И подал коня вперед, давая понять, что разговор окончен.
Целый день они брели вот так, по беспролазной грязи, каждый час делая короткие остановки, чтобы дать отдых лошадям. Местность по-прежнему была однообразной – грязь и лужи насколько хватает глаз. И ничего другого вокруг, взгляду не за что зацепиться. Ни холмика, ни деревца. Разве что далеко впереди в небе кружил сокол, временами возвращаясь к боярину и снова улетая вперед.
– Скоро приедем – сказал боярин, – мне Финист доложил. Только, думается мне, зря мы столько огневого припаса с собой тащили. Боя не будет.
Николай вопросительно посмотрел на боярина, но ответа не последовало. Андрей Тимофеевич опять был глубоко погружен в какие-то свои мысли. Судя по мрачному выражению лица – совсем невеселые.
Ближе к вечеру отряд приблизился к небольшому холму, отчетливо выделявшемуся в бесконечной грязно-снежной степи. У подножья холма виднелось множеств артефактов местности – большие каменные глыбы причудливой формы, кривые, перекрученные сухие деревца, какие-то неровные оплывшие ямы… И ровно посередине всех этих беспорядочно раскиданных следов двойных охот стояла круглая башня. Невысокая, всего в два этажа. Даже ниже боярских хором в остроге. И выглядела она какой-то… неухоженной, что ли. Камень стен посерел от грязи, вокруг на земле валяются какие-то кости, обломанные доски, обрывки тряпья, кучки сгнившего сена…
Рядом с башней неуклюже приткнулся покосившийся сарайчик из тонких жердей. Видимо, не выдержал обильных снегопадов и тонкая крыша провалилась внутрь, а потом то ли от ветра, то ли от снега неуклюже распались в стороны стены.
Снова прилетел сокол и, громко хлопая крыльями, сел на перчатку к Андрею Тимофеевичу. Тот что-то зашептал на ухо птице, выслушал ответный клекот и повернулся к отряду.
– Ну вот и добрались. Николай, пойдем со мной, поможешь мне немножко.
Николай осмотрел спрыгнувших с телеги охотников, убедился, что они готовы ко всяким неожиданностям и направил коня вслед за боярином.
Один из охотников дернулся было за ними, но Николай жестом остановил его.
– Разбейте лагерь. И осмотритесь вокруг. Вон, сарай тот рухнувший поворошите. Мало ли что там…
Дверей в башне не было. Простой каменный проем и винтовая каменная лестница сверху донизу. Будто кто-то замыслил построить маяк, да бросил это дело в самом начале. Несмотря на гуляющие внутри сквозняки, в нос бил резкий запах псины.