Иван Ланков – Охотники за туманом (страница 23)

Сидору повезло, что он все-таки начал снимать закинутое за спину ружье. Волк впился зубами не в горло, а в руку с ремнем, который Сидор пытался перекинуть через голову. И второй раз повезло что штык на поясе был. Вот тут тоже Николаю повод задуматься. Вообще-то по уставам и наставлениям у пехотинца во время боя штык должен быть примкнутым. Николай, как старый кавалерист, не придал этому значения, не настоял, не заставил. И это спасло Сидору жизнь. Сегодня спасло, но такая расхлябанность подчиненных – это нетребовательность командира. Прямой упрек Николаю. К чем такая нетребовательность приведет завтра? Что там Нина говорила? Складывали легенды, хороший командир, боготворили… Растяпа, а не командир! Бойцы ведут себя будто на воды отдыхать приехали и вот, пожалуйста, готовьте носилки. Хорошо хоть не могилу.

Раненого наспех перевязали, положили на сделанные из ружей и ремней носилки и быстрым шагом, меняясь по очереди, донесли до Михайловой горы. А там уже и боярин подъехал со своим волшебным порошком. В общем, жить будет, хотя для полного выздоровления потребуется пару недель, если не больше. А вот сойдут ли следы от ожога хотя бы с лица – только время покажет.

После ранения Сидора Николай тоже принялся входить в туман. Хоть боярин и запретил ему рисковать, но иначе можно было не успеть пробить перемычку до вечера. Ничего. Оправдается. Скажет, мол, эксперимент проводил. Боярина это слово завораживает. Любит он, когда люди экспериментируют. Аж глаза загораются, когда слушает доклад о чем-то новом, чего раньше еще не знали. А разумный монстр, осмысленно уходящий с линии огня – это оно самое. Новое.

– Красиво у тебя здесь!

Николай огляделся. Тут и правда было на что посмотреть. Высокая и просторная карстовая пещера с множеством сталактитов и сталагмитов, соединяющимися в причудливые колонны-сталактоны освещалась несколькими факелами. Отблески огня играли на неровных стенах, в которых поблескивали вкрапления слюды и разных минералов, словно сокровищница восточного падишаха. Если закрыть глаза на природные неровности, то здесь очень похоже на дворцовую залу. Большую. Очень большую залу. Пожалуй, в этой пещере можно даже несколько крестьянских домишек разместить – и еще место останется. А если пол подравнять слегка, ковровую дорожку раскатать и вон там, на противоположном конце пещеры поставить трон какого-нибудь сказочного короля – то можно устраивать императорские приемы для генерального штаба со всей свитой.

Михайла довольно улыбнулся.

– Я и сам удивился. Даже жалко будет такую красоту портить шахтными работами.

– А кто делал? Ты?

– Не поверишь. Береза. Давай, братец, не тушуйся, расскажи в подробностях! – Михайла слегка подтолкнул в плечо стоящего рядом воронежского крестьянина. Точнее, уже охотника.

– Да что тут рассказывать! – зарделся тот. – Ну да, необычно слегка. Но тут, знаете ли, вообще обычного мало. За эти три дня столько всякой небывальщины повидал! Одной больше, одной меньше…

– Давай-давай, рассказывай! – подбодрил Березу Николай – Небывальщина ли, нет ли, но только закономерности разные нам все равно надо узнавать. Чтобы не тыкаться в эту самую небывальщину наощупь, как слепые котята.

– А чего тут? Ну, вон, Михайла мне сказал, я и это, значит, – засмущался было Береза, но потихоньку разговорился – Иду по расщелине к стене тумана. А там знаете, скалы так сужаются, сужаются и ширина прохода уже совсем на нет сходит. И вроде углубление небольшое в скальной стенке есть, а по ней тоненький туман стелется. То есть скала как бы даже за ним угадывается. Я руку сую – и ага, кажется, есть там скала. Но пробовать-то открыть сектор надо? И я, значит, прямо всем телом к этой скале прижимаюсь, чтобы целиком этим тонким слоем тумана покрыться. Ну и вот. Как только полностью в скалу вжался – так тут же и провалился на полигон.

– Хм. То есть если просто руку совать – то там, за туманом, камень был? Интересно! – сказал Николай.

– Ну, может и не было. Может, показалось мне так. Очень такие непривычные ощущения.

– Ладно, с этим ясно. А сама охота как прошла?

– Да как… Полигон круглый, будто внутри каменного шара оказался. Везде переплетение каменных перекладин, сверху вниз, справа налево и наискосок. Путаница, будто кот с клубком поигрался. И монстр, значит, по этим нитям шустро так ползает и все чем-то зеленым плюется. А я, знаете, с ружья палить не рискнул. Уж больно хрупким все вокруг казалось. Ну как обрушится и меня под этими камнями заживо похоронит? В общем, в одну руку сабельку взял, в другую – штык ружейный. Так и пошел за монстром гоняться. А он маленький, да шустрый. Плюнет – и тут же переползет на другую сторону каменной колонны. Я туда, а он шасть – и уже по другой колонне ползет. И снова плюется. Так мы с ним в салочки и играли. Пока его настиг и зарубил – семь потов сошло.

– А ветер? Ветер-то дул, чтобы туман рассеять?

– Ох, братцы, не то слово. Как монстр растворился – так тут такое началось! Пол вздыбился, потолок будто падать начал, перекладины каменные как давай рушиться и падать! Я думал все, хана! На пол лег, в калачик сжался, руками голову закрыл и молился – пронеси, мол, Господи! Потом все успокоилось вроде. Встаю – а тут такое. Кристалл, что от монстра остался – необычный такой, белым светился. Да ярко так. Бликует по стенам, причудливые тени пускает. Красота, одним словом!

– Кристалл нестандартный вышел – вставил свое слово Михайла. – Его Нина в острог повезла. Как раз они с боярином приезжали, Нина – Сидора перевязывать, боярин – к вам, на коридор. Ну вот заодно и пещеру посмотрели. Береза объяснил ему как все было. Андрей Тимофеевич сказал, что будет на этот кристалл одушевленного мастерового призывать. Нас-то всех он как воинов вызывал, а тут, значит, попробует специального умельца вызвать.

Николай подошел к стене, потрогал блестящие в свете факелов сколы слюды.

– Говоришь, Михайла, жалко красоту портить? А много здесь есть такого, ради чего шахту делать?

– Много, Николай Викторович – серьезно ответил Михайла, – тут минералов всяких разных – не счесть. Первый раз такое разнообразие в одной пещере вижу. В природе так обычно не бывает. Здесь и кремень есть, и каменная селитра, и кварц… Да все есть. Считай, не пещера, а сокровищница. Теперь бы с умом этим всем распорядиться…

Николай усмехнулся.

– Так тебе и карты в руки. Ты ж у нас вроде в горном деле соображаешь?

Михайла развел руками.

– Ты, Викторыч, не путай божий дар с яичницей. На такое сокровище настоящий мастер нужен. Я ж тут половину всей красоты испорчу просто по незнанию да от жадности! – и по-хозяйски похлопал сталактоновую колонну, – тут надо с умом подходить. Чтобы все взять что можно и не растерять по глупости.

– Ясно. А сверху как? Глядел уже?

– Да, конечно. Наверху, на горе, поляна открылась как положено, сто на сто метров. Небольшое плато, зато с дерном и – что ты думаешь? – три березки растут. Получается, что с одной охоты как бы два сектора сразу открылось, один под другим. Здесь пещера – а там поляна.

– И правда, удачно вышло!

Люди неспешно обживали пещеру. У входа жевал сено битюг Василий, иногда недовольно всхрапывая и прядая ушами. Ближе к центру, у костра, на мешках с сеном спал беспокойным сном перебинтованный Сидор. Вдоль стены рядком в одинаковых позах сидели картонки-рабочие, держа на коленях деревянные миски с парящей горячей кашей. В стоящем на костре котле неспешно помешивала следующую порцию варева картонка Матрена. Спокойная, как и все картонки, с ничего не выражающим лицом.

По расщелине бурным потоком бежала дождевая вода и через трещины в камне убегала куда-то вниз, лишь небольшой грязной лужицей растекаясь у входа.

Снаружи сквозь шум ливня послышался цокот копыт. Василий приветственно заржал, в ответ ему раздалось ржание Сердара и Алмаза.

– Уф! Ну и погодка! – воскликнул вошедший Андрей Тимофеевич, ведя в поводу обоих коней. – эй, хлопец, принимай!

Подскочивший охотник из новичков повел коней поближе к Василию и заскрипел ремнями, расседлывая.

Андрей Тимофеевич был закутан в темно-синюю епанчу, по которой струями стекала вода. Его треуголка промокла насквозь и потеряла форму. Белый плюмаж по краю обвис грязными клочьями.

– А я тут смотрю – дело к дождю идет. Ну, думаю, пробил Коленька проход. И решил чтобы зазря время не терять – у Михайлы заночую. Подъезжаю – батюшки-светы! Тут не дождь, тут прямо ураган! Весь лагерь наверху разметало! Это вы хорошо придумали, братцы, от дождя в пещеру все вещи упрятать! Наверху такой ветрище – ей-ей попортило бы все к чертям собачьим!

Матрена, заслышав коней, дернулась было ко входу. Ее обычно бесстрастное лицо на миг переменилось, осветившись надеждой. Но, увидев кто вошел, она как-то вдруг поникла и снова вернулась к котлу.

У Николая сжалось сердце. Он подошел поближе и еле слышно шепнул:

– Не переживай. Пахом сейчас меня на южной заставе подменяет. Он скоро вернется.

Матрена ничего не ответила, лишь мерно помешивала деревянной лопаткой бурлящую кашу.

Надо бы что-то с вентиляцией придумать. А то вон, дыму от костра особо идти некуда, даже у картонок глаза слезятся.

Глава 11

Вчерашняя ледяная пустыня за пробитой в тумане брешью сегодня выглядела жалко. Шторм слияния прошелся по ней теплыми весенним ливнем, развалив бескрайнее зимнее царство на отдельные островки слежавшегося снега в необъятном море грязи.