Иван Ланков – Красные камзолы II (страница 31)
Капитан разжал пальцы и сделал шаг назад. Слегка толкнул в грудь раскрытой ладонью:
— Ступай. И держись подальше от Лопухиных. Та еще семейка. Проклял их кто-то, что ли?
* * *
Здесь принято нумеровать письма. Почта работает нерегулярно, потому корреспонденцию зачастую передают то с курьером, то с оказией. Из-за этого часто бывает, что какое-нибудь одно письмо может идти несколько месяцев, а другое его опередит и прилетит за пару недель, а третье может и вовсе затеряться навсегда. Поэтому на письме ставят номер. И потом обязательно ссылаются на эти самые номера. «Пишу тебе письмо номер столько-то в ответ на твое письмо номер такое-то, писанное там-то и тогда-то».
Письмо от княжны было обозначено номером один и написано на французском языке красивым каллиграфическим почерком. Так, ничего особенного. Одна страничка крупными буквами. Просто пожелала мне всяческих благ и просила писать в ответ как будет возможность или произойдет какое-нибудь увлекательное приключение. Написала еще, что попробует в пути поговорить с полковником Лебелем насчет «того, о чем мы с тобой договаривались». Это она зря, конечно. Лебель все еще пребывал в бешенстве от выходок когда-то всемогущего Архипа. Так что, думаю, если кто-то посторонний снова будет чего-то требовать от полковника — он закусит удила и поступит вопреки. Впрочем, это уже пусть они сами там разбираются.
В конце Мария Абрамовна перечислила адреса, куда посылать письма. Если в Новгород — то на ее имя в имение Черкасских, если в Ригу — то короткий список имен из канцелярии генерала Лопухина. Они, мол, люди надежные и имеют много возможностей для пересылки писем, потому так даже быстрее будет.
Вот и дело появилось к Федьке Синельникову. Надо бы у него разжиться бумагой, а заодно узнать, каким способом здесь письма отправляют.
* * *
На седьмой день наша рота первой выступила маршем дальше на юг, на Якобштадт.
Шли ходко, не щадя сил. По приметам весна должна быть ранняя. Где-то в первой декаде марта вскроется лед на Двине, к этому времени мы должны успеть перескочить реку и помочь переправиться пушкарям.
Личный состав роты задачей проникся и старался вовсю. Стимул хороший: если все успеем, то наградой нам будет две недели жизни без начальства. На том берегу и Пасху встретим, и разговеемся как следует, а остальной полк будет стоять в Якобштадте и страдать от постоянных полковничьих смотров. Потому мы топали не щадя сил.
А еще я придумал поить чаем самых усталых солдат. Вечером — чашечка для восстановления каждому капралу и унтеру. Утром — чашечка для тех, кого наш ротный лекарь обозначал как выбившихся из сил. И это помогало. То ли чай и правда тонизирует непривыкшие к кофеину тела местных, то ли волшебная сила убеждения. Шутка ли — лекарь по совету шибко умного барчука дает какую-то горькую микустуру!
Я предложил было поить чаем не избранных, а вообще всю роту, но Нироннена от такого расточительства чуть удар не хватил. Так-то он обычно флегматичный, но как только речь заходила о чае — в Нироннене включалась такая жадность, будто он не карел, а еврей из плохого анекдота. Когда Федька Синельников убегает с чайником отпаивать тех, кого ротный лекарь обозначил как особо усталых — господин порутчик становится красный как рак и злобно скрежещет зубами. А Фомин его еще и подзуживает, пряча ехидную ухмылку в усы. Нироннен же чуть ли не орет в ответ:
— Только на время марша! И только тем, кто взаправду выбился из сил! Пока Никанор Михайлович не подтвердит — ни капельки не наливать! Пусть лучше вон, водку пьют!
Мы успели. За четыре дня пролетели от Мариенбурга до Якобштадта, по последнему льду переправили пушкарей через Двину, отправили обозных с зимней одеждой обратно во Псков и расположились в прибрежной деревне на долгую стоянку.
Теперь весь ледоход и всю мартовскую распутицу будем стоять здесь и переставлять повозки с полозьев на колеса. В последнюю часть марша — от Якобштадта до Митавы — полк выступит лишь когда пройдет весенняя распутица, по первой траве.
Глава 12
С третьей частью марша не задалось. Не успел полк собраться Крейцбурге — это такой город-крепость на противоположном от Якобштадта берегу Двины — как из Риги прискакал курьер с приказом встать на форпосты на Курляднском берегу реки и ждать. Ну мы и ждали.
Вместе с нами ждали подошедшие из России Вологодский и Пермский полки, которые зимовали в городе Великие Луки.
Начался март и оттепель. Весеннее половодье скрыло многочисленные островки на русле Двины, потом зарядили затяжные весенние дожди. Наша рота вместе с пушкарями и головной ротой Вологодского полка пережидала непогоду в Якобштадте, а остальные войска — на том берегу, в Крейцбурге. Сообщения, считай, не было никакого. Сначала переправе через Двину мешал ледоход, потом — весенний паводок.
Было невыносимо скучно. Заниматься экзерциями на раскисших грунтах не было никакой возможности — только людей бы почем зря замучили. Работ по весне тоже не было, ушлые купцы Якобштадта и сами не знали чем озадачить тех батраков, что остались с зимы в городе на заработки до весенней посевной. Библиотек в городе не было. Книги можно было только взять в аренду за дикую плату, будто это не книга, а «Феррари» напрокат. Только и оставалось что играть в карты и бесконечно перечитывать письмо Марии Абрамовны. Хоть какое-то занятие. Опять же — сенсорный голод. Вот уж не думал, что я могу так изголодаться по обычному художественному чтению. А вот поди ж ты. Письмо — это вам не ранжирный и малый перекличной список. Его можно читать по многу раз, да с удовольствием!
В конце марта через Двину перебрался курьер на лодке и привез мне еще письмо, заодно забрал ответ. В начале апреля — еще одно. А в остальном — скука. Унтер-офицерский состав развлекал себя тем, что бродил по домам и пресекал пьянство среди солдат, которые на Пасху получили все зимнее жалованье. Ну и сами тайком выпивали, как же без этого. Для того, наверное, чтобы ротные порутчики имели возможность ловить пьяных унтеров и капралов. Им же, порутчикам, тоже скучно.
Лучше всех устроился наш капитан. Он еще в марте быстренько подрался на дуэли с капитаном первой роты Вологодского полка и пробил тому шпагой плечо. Разъяренный полковник Лебель по факту происшествия прислал лодку с того берега реки и увез Нелидова под арест в крепость Крейцбурга до тех пор, пока капитан вологодцев полностью не выздоровеет. Солдаты шутили, что Нелидову того и надо было. По слухам там, в Крейцбурге, в подвалах были солидные запасы иноземных вин. А здесь, в Якобштадте — только пиво и водка. А еще капитан Нелидов забрал с собой на тот берег Архипа, чему обрадовались любители азартных игр. Как-то так получалось, что Архип из-за игрового стола выходил всегда в выигрыше. А кому оно надо, чтобы Архип всю нашу роту раздел? Пусть лучше вон, пермяков и вологодцев без жалованья оставит, а выигрыш в роту принесет.
В начале апреля на лодках и паромах начали переправляться остальные роты полка. А мы выдвинулись на несколько верст южнее и встали форпостом в небольшой деревеньке с придорожной корчмой. Появилось хоть какое-то развлечение — копать под дождем дренажные канавы, а в редкие погожие дни солдаты учились на скорость устанавливать и разбирать палатки. Ну как — палатки? По мне так это целые шатры, в которых может разместиться десять человек. Только брезент у них был плохонький и они нещадно протекали. Но хоть какое-то занятие людям — и то дело.
Еще у нашей роты была задача внимательно проверять всех иностранцев, проезжающих по дороге в Якобштадт. Если иностранец вызывает подозрение — то его следует конвоировать пред ясны очи представителей Тайной канцелярии, что с января поселились в городе.
Так себе приказ, конечно. Кого считать иностранцем-то? Не, ну так-то понятно, что речь идет о подданных Англии, Пруссии, Швеции… то, что называется «дальнее зарубежье». Потому как ближнее зарубежье — оно уже здесь.
Город Якобштадт, расположенный на левом, южном берегу Двины, относился к герцогству Курляндия, которое формально входило в состав королевства Польша. Город-крепость Крейцбург, стоящий напротив Якобштадта, на правом берегу Двины — относился к Инфлянтскому воеводству королевства Польша. То есть формально здесь каждый житель — иностранец. А фактически… герцог Курляндии Иоганн Бирон уже много лет как живет в городе Ярославль в России. А королем Польши и вовсе является курфюрст Саксонии Август Третий. Который, наверное, и в Польше-то ни разу не был.
В общем, формально королевство Польша, конечно, заграница, но на этот факт не обращают внимания ни наши военные, ни сами жители Курляндии. Ну стоят войска в городе, ну и что? Ну понаехала гражданская администрация из Риги — вроде тех же представителей Тайной канцелярии… кого оно волнует? Главное чтобы деньги платили и не грабили.
Вопрос грабежей — дело особое. В прошлом году по осени в Польшу вошли легкие кавалерийские отряды для ведения войны с пруссаками. Вести борьбу малыми группами, как было сказано в приказе, ага. Ну и… в общем, поляки собирали шляхетское ополчение чтобы отбиться от распоясавшихся слобожанских казаков, а из Смоленска спешно выдвинулись отряды гусар, чугуевских казаков и калмык, чтобы защитить Польшу от слобожанцев. После чего казаков вообще решили от греха подальше увести на юг, под Чернигов.