Иван Ланков – Капрал Серов: год 1757 (страница 35)

Хотя я в эти их подковерные игры особо не вникал. Для своего капральства все, что надо, выбил, и пошли они все подальше, крохоборы хреновы. У меня и своих хлопот хватает.

— Доброй ночи! Есть чего горячего хлебнуть?

— Есть, как же нет! Давай тебе бульончика налью. Не шибко наваристый получился, но уж какой есть. Тетерев по весне не жирный, да и Сашка твой тот еще скареда — разбавляет и разбавляет. Уже одна вода осталась, а он все никак не остановится. Мол, чтобы на всех хватило. Ну вот, как видишь, хватило. Зато горячее.

Ну ладно. Бульон из тетерева — тоже дело. Конечно, это не жирная татарская шурпа из барашка, которая была на ужин вчера, ну да я не привередливый.

Присел на чурбачок рядом с импровизированным столиком из бревен. Ефим степенно налил в деревянную миску варево из небольшого чугунка. Архип сгреб игральные кости в стаканчик, встряхнул и протянул мне.

— Сыграешь, господин капрал?

Я бросил взгляд на Ефима. Тот глянул на Архипа и кивнул.

— А давай! Втроем всяко интереснее будет.

Перекладываю из правой руки в левую угловатую хреновину из ранца, что мне так мешала спать, беру двумя пальцами стаканчик.

— На что играем?

— На интерес, — буркнул Архип.

Ну на интерес так на интерес.

С глухим стуком переворачиваю стаканчик на пень, убираю руку, Архип чуть отклоняется в сторону, чтобы свет от костра падал на костяшки. Единица, двойка, тройка… четыре и пять.

— Шанс!

— Везучий! — улыбается Ефим. — Кстати, а что это у тебя?

Я чуть повернулся к костру, чтобы рассмотреть железяку в моей руке.

Вот так здрасьте! Привет из прошлого лета! Та самая покореженная пулей пластина от бронежилета, что выпала со шведского попаданца в августе того года. Я ж ее как забросил в ранец — так и таскал с собой все это время. Применить некуда, выбрасывать жалко, весит мало. Вот и болталась на дне ранца без дела. Я уже и забыл про нее. Ну трофей и трофей, что тут такого?

— Ну-ка дай посмотреть! — протянул руку Ефим. Покрутил в руке пластину и ткнул пальцем в Архипа. — Вот оно! А я-то все голову ломал — что не так-то? Что-то такое, знаешь, мельком увидел да зацепился.

— А, ты про того польского вельможу? — ответил Архип. — Ну да, помню, ты на него еще пялился, как на диковинку. И что с ним не так? Вроде обычный шляхтич, много тут таких ездит. Это для нас Митава — глухомань. А для них считай, что стольный град!

Я насторожился:

— О чем речь?

Ефим потряс титановой пластиной:

— Башмаки, Жора!

— Какие башмаки?

— Такие! Помнишь, тот свей, которого я за кузнеца принял, а ты сказал, что он у них за старшего был? Он эту железку обронил, а еще у него на башмаках подметка узорчатая, какая у тебя прошлой зимой. Так вот сегодня днем на переправе был вельможа в точно таких же башмаках. Ну, с узорчатой подметкой!

Оп-па. Какие новости, однако!

— Весь в черном? Ну, тот саксонец, который еще в Мариенбурге с Нелидовым беседовал?

— Нет, не тот. Польский вельможа какой-то. В буром кафтане с золотым подбоем. Не из бедных. Тоже из служивых, через нашу переправу поехал. Спрашивал еще, прошел ли Архангелогородский полк и где их полковника найти можно. Один ехал, без слуги. И обувь у него — не сапоги, а башмаки. Все как у тебя — на веревочных завязках, без пряжек. Я вот только сейчас понял, что меня в нем насторожило.

Очень интересно.

— Тот саксонец, которого ты упомянул, тоже тут неподалеку крутился, — вмешался Архип, — ему господин капитан конфискованное передавал вчера.

Конфискованное, ага.

Я не знаю, кто эту схему придумал. Скорее всего — Архип подсказал капитану. После того вечера в Мариенбурге солдат Архип часто стал с капитаном Нелидовым и прапорщиком Семеновым в карты играть. Под винишко и разговорчик.

Тут ведь какая ситуация сложилась? Сбора всей армии в Митаве так и не случилось. Полки ползли еле-еле. Марш каждого полка — от силы десять верст в день, причем это от рассвета до заката. Усиленный марш, так сказать. С утра выезжает обоз, а после обеда топают солдаты. Офицеры едут отдельно. Молодые — верхом, веселыми стайками, пожилые все больше в каретах и колясках. Два дня маршируют, третий — отдыхают. Двадцать верст в три дня — ну прямо чемпионские темпы, ага.

Это у нас полк то ли бедный, то ли послушный. Мы лишнее оставили во Пскове, потому и марши у нас были такие — за день проходили столько, сколько другие полки проходили за неделю. Остальные же полки, что из Дерпта маршем идут — там обозы ого-го! У каждого не то что подпоручика, но даже у капрала или ундер-офицера две, а то и три телеги личного имущества. Штатных возниц не хватает, содержать ораву слуг многим накладно, потому на личных повозках дворян возницами сидят солдаты. Да, из старых и не особо годных к строевой, но все же — линейные солдаты, учтенные в списках полка. Может, еще и поэтому такие большие списки больных. Офицеры оформляют солдата как больного, чтобы объяснить его отсутствие в строю, а сам солдат в это время трудится возницей личной повозки дворянина.

Бардак, в общем.

Поэтому генерал-фельдмаршал Апраксин издал приказ — все лишнее, нештатное имущество оставить. Говорят, при переправе первых полков через Двину он лично стоял у моста, следил за переправой полковых обозов и угрожал все те повозки, что сверх штата — сжечь к чертям собачьим.

Прослышав про такое, полки сразу же начали вставать на длительные стоянки. По разным причинам: то им дождь мешает, то слякоть, то лошади худые, то еще какая незадача.

Апраксин дал слабину и пошел на попятный. Дежурно пригрозил всякими карами, сделал полкам последнее китайское предупреждение по поводу раздутых обозов и отправился со своей ставкой из Риги в Митаву. Полки все так же неспешно двинулись следом.

А обозы… В общем, здесь, на переправе через реку Аа, Апраксин еще раз попробовал навести порядок. На переправы выставили те полки, что зимовали отдельно от остальной армии. Дали им грозные бумаги с целой россыпью суровых вензелей и внушительных печатей. Говорят, какому-то дворянчику из молодых взаправду повозку с барахлом сожгли. В итоге те офицеры и дворяне, кто помельче да без связей, сейчас в ужасе. Куда лишние вещи девать? Кто ищет оказию в Россию выслать, кто договаривается с местными мызниками, чтобы какую-то часть на мызе оставить… К примеру, у генерала Ливена тут недалеко имение есть. Так там, по слухам, сейчас аншлаг. Все дворы забиты телегами, крестьяне с ног сбиваются, спешно возводят новые сараи. Я так подозреваю, что секунд-майор Стродс не только по делам полка в Ригу поехал. Он ведь сам лифляндец, у него где-то тут неподалеку свое имение есть. Может, попутно занимается вопросами хранения чужого имущества. Купеческая хватка у господина секунд-майора ого-го какая, даром что дворянин!

В общем, наш капитан Нелидов тоже решил поучаствовать в этом празднике наведения порядка. Ведь если офицер не найдет способ избавиться от лишнего барахла — он что сделает? Или маркитантам за бесценок продаст, или попросту бросит. Зачем же так расточительно относиться к имуществу, когда у капитана Нелидова под рукой есть ушлый солдат Архип с опытом решения подобных вопросов, да еще и со связями в теневом мире? Да и самому Нелидову с этого выгода есть. Тем более что многие дворяне, услышав его фамилию, тут же становятся весьма покладистыми и готовыми к разумному компромиссу.

Такое вот оно, конфискованное.

Не, оно, конечно, дело такое, дурно пахнущее. Но… Я вот сейчас бульон из тетерева хлебаю. А вчера на ужин была татарская шурпа из баранины. Сахар к чаю есть, опять же. Сегодня вечером ребятам по ложке варенья из смородины досталось. А оно, знаете ли, при весеннем авитаминозе совсем не вредно. И все это — Архип и капитан Нелидов.

Тем более тут вон еще какие интересные новости. Башмаки, ишь ты. И чего попаданец от таких приметных вещей не избавился? Хотя… если бы у меня были нормальные берцы или хотя бы кроссовки — разве ж я от них отказался бы? Тем более что байку про иностранную экзотику местные съели и не поморщились. Вот еще заметка на будущее. Как разбогатею — сразу отправлюсь к самому дорогому сапожнику. Здешняя обычная обувь — это такое, что даже я, изнеженный горожанин двадцать первого века — и то хожу босиком, когда позволяет грунт и погода.

— Мне он нужен, Ефим, — говорю после коротких раздумий.

— Кто? Шляхтич или саксонец?

— Оба.

— Ну, как кого-нибудь из них увидим — сразу тебе знать дадим. Так пойдет?

Я забрал у Ефима титановую пластину. В висках ритмично застучало. Блин, какая-то совсем фантастическая идея появилась. А если…

— Крестный, вот вы с Архипом люди опытные. Скажите, возможно ли такое… Ну вот, предположим…

— Давай без этих твоих заходов. Скажи прямо — чего хочешь?

Уф. Чтоб я еще знал, чего я хочу. У меня не замысел даже, а так, эскиз к замыслу.

— Мне нужно, чтобы шляхтич в узорчатых башмаках и черный саксонец встретились. И надо как-то так постараться, чтобы вот эта вот штука, — я показал титановую пластину, — оказалась у шляхтича. Причем так, чтобы саксонец ее увидел. И чтобы у него никаких сомнений не осталось, что эта железяка — его, шляхтича.

Ефим скептически покачал головой и посмотрел на Архипа. А тот просто взял у меня пластину, рассмотрел ее у костра и уверенно заявил:

— Сделаю. Но — услуга за услугу, господин капрал.