Иван Ланков – Капрал Серов: год 1757 (страница 37)

Казаки при виде этого рассмеялись пуще прежнего. Прям ухохатываются, смотри-ка.

Ох, как пальцы-то чешутся. Чуть-чуть потянуть спусковой крючок, и вон та похабная улыбка…

— Отставить! — громыхнул зычный голос капитана Нелидова.

Он стоял посередине дороги, прямо между двух рогаток. За ним маячил Семенов с развернутым знаменем, молодой Чижевский и барабанщик.

Красные ряды колыхнулись, и люди с видимой неохотой поставили мушкеты к ноге.

Казаки, что удивительно, тоже смолкли. Ну да, Нелидов — он такой. Как гаркнет — так даже вороны каркать перестают, не то что свора казаков.

Капитан сделал пару шагов в сторону конных. Один, без оружия. Ни пистолета, ни шпаги, только на лице играет зловещая улыбка.

— Эй, скоморохи! Вы адресом не ошиблись? Ярмарка там, в Митаве! — и махнул рукой куда-то на север, им за спины.

Из строя казаков выехал вперед один. Суровый мужчина, на вид лет тридцать, почти ровесник нашему Нелидову. И лицо такое же. Обветренное, пропитое, злое.

— Ты, значит, здесь за старшего? — спросил он капитана.

— Ну я. А ты кто таков будешь?

— Сотник донского казачьего полка Левкович. Слышал про такой?

— Донской полк? Нет, любезный. Не слышал. Там, на том берегу — чугуевские да калмыки. Серьезные люди, мы с ними крепко сдружились. А вас я в первый раз вижу. Моя фамилия, кстати — Нелидов. Слыхал, небось?

Сотник пожал плечами.

— Ну, будем знакомы. Ты вот что, Нелидов. Поговорить бы.

Капитан скептически глянул снизу вверх на конного сотника и хмыкнул.

— Поговорить? Это хорошо, это правильно. Давай, любезный, поговорим.

Нелидов стянул перчатки, бросил их в дорожную пыль и принялся расстегивать пуговицы камзола.

Казачий сотник удивленно оглянулся на своих казаков и снова уставился на Нелидова.

— Уверен, пехоцкий?

Капитан уже скинул камзол и остался в одной нательной рубахе.

— Ты говорить хотел? Так иди сюда, поговорим. Ну?

Казаки загалдели все хором, но на этот раз преобладали не насмешки, а удивление и азарт.

У меня вдруг заныла скула. Тихо шепчу:

— Ефим! А что делать, если капитан проиграет?

Крестный с досадой скрипнул зубами.

— Уходить, конечно же. Будем выполнять казацкую команду «брысь»! — и грубо чертыхнулся.

Левкович спрыгнул с коня и одним движением стянул с себя синюю расшитую рубаху, оставшись с голым торсом. Я стиснул кулаки. Кажется, наш капитан сильно ошибся. Сотник-то не из тюфяков. Вон, мышцы какие. Прямо как канаты. И жилистый при этом. Двигается плавно, как хищный зверь.

Казаки одобрительно загудели.

— Жребий! — крикнул сотник.

Рядом тут же образовался щупленький седой казачок, блеснула крупная серебряная монета.

— Я орел, так как из линейных, — спокойно сказал Нелидов.

Сотник пожал плечами. Мол, орел так орел. Монета крутанулась в воздухе и полетела в дорожную пыль.

— Решка.

Нелидов спокойно выпрямился и заложил руки за спину.

Что ж за невезуха-то. Похоже, нам сегодня с позором убираться. Сотник-то явно не из слабых, так еще и первый удар за ним.

Казаки загудели с азартом, в предвкушении. Ни дать ни взять стадион перед пробитием пенальти.

Левкович быстрыми движениями размял плечи, покрутил головой, замахнулся… удар!

Строй казаков взорвался радостными криками. Капитан Нелидов сложился пополам и зашатался. Маленький шажок в сторону, еще один… Нет! Нет! Стой, родной, стой! Кажется, это шептала сейчас вся наша рота, беспорядочно столпившаяся на валах и за рогатками.

Устоял.

Выпрямился.

Только по губе стекает тоненькая струйка крови. В наших рядах прокатился вздох облегчения, у казаков — сдержанное одобрение.

Нелидов медленно развел руки. Левая едва заметно подрагивает.

— Теперь я.

Сотник выпрямился и заложил руки за спину.

Да не, тут без вариантов. После такой плюхи капитан вряд ли сможет нормально вложиться в удар.

Движение плечом, смазанное движение и… — сотник кубарем покатился по дороге.

Наши ряды накрыло воплями восторга.

— Го-о-ол! — ору вместе со всеми как сумасшедший.

Моща! Жаль, Семен Петрович не видел. Вот это да!

То, что сделал Нелидов — это даже не удар. Это… Да он попросту смахнул сотника, как пушинку!

Мы скачем от восторга на валу, кто-то даже принялся обниматься и бросать в воздух треуголки. Казаки в гробовом молчании разворачивают коней и медленно уезжают. Седой казачок попытался помочь упавшему сотнику, но тот отбил в сторону его руку. Оперся локтями на землю, подтянул колени… Встал. Шатается, но стоит. Седой казачок подвел к нему коня. Сотник уцепился рукой за недоуздок и выпрямился.

Я захлопал в ладоши. Встать после такого удара — я бы не смог, например.

— Будем знакомы, Нелидов, — прохрипел сотник.

Капитан сдержанно кивнул.

Когда казаки немного удалились — капитан сделал несколько шагов назад и тяжело оперся спиной на край рогатки. Вся рота уже толпилась вокруг него, радостно крича нечто невразумительное.

— Тихо! Тихо! — орал Ефим. — По местам, песьи дети!

Подпоручик Чижевский принес капитану его камзол и треуголку. Нелидов благодарно кивнул и жестом подозвал меня к себе.

— Серов. Ты с Ивановым неотступно будь при Чижевском. Ты языки знаешь, а этот медведь, — капитан кивнул стоящему рядом со мной Ефиму, — людей знает. Чижевский! Как и на что договариваться — тебе поможет ундер-офицер Иванов. Если он занят — то вон тот седоусый жучила, Архип Архипов. Если записать надо или еще что — Серов поможет.

Говорить капитану тяжело. Зубы красные от крови. Хотя били-то они друг дружку не в голову, как в боксе, а в торс. Неужели у Нелидова ребро сломано?

— Вола, что с телегой невского поручика взяли, — на забой. Чтобы поели сегодня от пуза. Ясно? А я пойду, братцы, полежу немного. Что-то мне голову напекло.

Глава 14

Сегодня тепло и душно. В первый ясный день после затяжных дождей солнце старательно выжаривает из земли влагу. Подсознание робко шепчет, что в такую погоду не надо тренироваться. Надо купаться в речке и греть пузико на пляже. Но страх, который морозит где-то там, в печенках, отвечает: надо качать пресс.

Пот струится ручьем. Делаю комплекс упражнений уже через не могу. Руки онемели после нескольких подходов на отжимания и подтягивания, мышцы живота ноют, но я продолжаю раз за разом поднимать туловище из положения лежа. Еще разок. И еще! И… Уф. Все, в этом подходе хватит.

Поднимаюсь с травы, отряхиваюсь и говорю Сашке, который прилежно пыхтит свой набор упражнений: