Иван Лагунин – Железный Орден (страница 44)

С юнцом мне неимоверно повезло. Увидев во мне ровню, он обрушил на меня поток сознания, коий лишь следовало время от времени направлять в нужное русло, отделываясь на встречные вопросы анекдотами и универсальными историями о *лядовании.

Как выяснилось, население Ордена можно было разделить на три неравные части. Первая, это основная масса поселенцев, что жили в предгорьях с незапамятных времен. Сами себя они называли странным именем «докъя». Распахивали небольшие делянки в лесу или пасли гаваков на влажных лугах. К этой же части условно можно было отнести небольшие группки потомков ветеранов Гарада — дамиров, коим когда-то Совет города выделял на пенсион-то лесные делянки под распашку. Но сотни полторы лет назад власть Гарада покинула эти края и с тех пор они зажили небольшими практически независимыми латифундиями на самообеспечении, пока с севера на эти земли не прикатил Орден.

Вторая — собственно сами члены Ордена. Докъя называли их «Железные люди». И было очевидно почему. Они практически никогда не показывались на людях без своих доспехов. И это были отнюдь не просто железные латы. Керн пересказал мне множество слухов, из которых явно лишь часть имела хоть какое-то отношение к правде. В целом члены Ордена жили уединенно в своих крепостях, коих в стране насчитывалось четыре, и мало обращали внимание на простой люд. Даже их ушедшие на покой ветераны держались обособленно, редко пересекаясь с докъя и дамирами.

Ну и третья: это торговцы и ремесленники — по большей части выходцы из дамиров и относительно недавние (уже при владычестве Ордена) переселенцы. Они были некой прослойкой между первой и второй частью населения, осуществляя все обслуживающие в стране работы. Особого названия у них не было, но насколько я понял, именно из их числа набирались чиновники, кои, по сути, и осуществляли повседневное управление обширными территориями Ордена.

Многие вопросы я не решился прояснять, полагая, что доверчивость юноши может, все-таки, иметь свои пределы.

Когда начало темнеть я расстался с попутчиками, предпочтя заночевать в одиночестве, чтобы как следует обдумать полученную информацию. Но отключился, едва только залез в спальный мешок, а пробудился от вкрадчивого баритона сраного божества, что загрузил меня еще больше.

Совпадение целей квеста и Зога не могло не наводить на определенные мысли. Тем более что он и сам практически признался в том, что может влиять на «Отбор» в своих интересах.

Гм… Не думаю, что он способен инициализировать такое задание, так как по аналогии с нуразгами, его выдача была вполне логична. («Отбор» как бы знакомил меня с тем противником, с коим предстояло столкнуться). Но несколько, скажем так, скорректировать… гм… почему нет?

А то, что я видел вокруг, не могло не вызывать беспокойства.

Земли Ордена раскинулись на обширных территориях предгорий Черных Гор. Карта интерфейса показывала хаотичное нагромождение хребтов, которые почему-то здесь тянулись с севера на юг. По левую руку лежали бескрайние леса, а по правую холмистые долины, почти в каждой из которых находилась или латифундия дамиров, или небольшая деревенька докъя.

После однообразной каменистой равнины и выщербленных гор, природа страны Железного Ордена радовала привыкшие к сибирским лесам глаза. Лес здесь был скорее тропический, но все-таки не такой буйный как земные джунгли. Высокие деревья оккупировали пригорные возвышенности и холмы, множество ручьев стекали из каменных распадков под зеленый покров, а чаща была полна мелкого зверья.

В полдень я миновал небольшую речку под название Андан. Она была достаточно неглубока и вполне переходима вброд. Дорога шла прямо через русло. Парочка скорняков, что везли гору вонючих шкур гаваков на запряженной гаваками же телеге, подсказала мне, что до Вочарки осталось еще километров двадцать.

Чем ближе к городу, тем больше попадалось деревень и тем сильнее ощущалось дыхание близкой войны. Несколько раз меня обгоняли небольшие отряды Рыцарей Ордена. Они проносились как ветер, поблескивая багровыми жилами на темных доспехах и заставляя путников отступать в грязь. Иногда мимо протопывали вспомогательные бригады ополчения — суровых дядек в добротных разномастных латах, но крепко сжимающих копья. Бежали гонцы — жилистые, затянутые в вареную кожу молодые парни.

И чтот, глядя на все это, мне становилось не по себе от осознания того, что вся эта братия собирается пощекотать мне пятки. А она, твою мать, явно собиралась… По мере того, как я видел все новые отряды, спешащие на юг, надежды на возможные договоренности таяли как утренний туман под ярким солнцем. В предстоящем конфликте мне придется столкнуться не с четырьмя сотнями кочевников, а с тысячами хорошо организованных и вооруженных воинов.

Одно хорошо. Набольшим Ордена, как видно, и в голову не могло прийти, что демоны могут послать лазутчика. Ибо на спешащих по своим делам крестьян и торговцев они не обращали ровным счетом никакого внимания… Гм… по крайней мере, мне так хотелось думать. Воспоминания о жреце нуразгов и его методах допроса, были еще свежи в памяти.

Черт. За время нахождение в демонском теле Агрбадана, я как-то успел позабыть, что такое одышка. Обремененное двумя лишними десятками килограмм и солидным пузиком тело бородатого торговца алхимической снарягой, задыхалось, обильно потело и к концу путешествия в Вочарку, едва переставляло ноги.

Это, кстати, весьма интересный вопрос: как «Отбор» осуществляет перенос? И перенос ли это вообще, а не, допустим, некая трансформация? Я ведь и сейчас вполне ощущаю сраного Высшего у себя под боком. Что если попробовать порыть в этом направлении? Может быть, удастся спихнуть старину Агри в тело какого-нибудь Раба и удавить его собственными руками? Да, я «заказал» этот пункт Зогу, но чем меньше будет, за что его благодарить, тем лучше.

Тем временем, короткий рранский день уже почти подошел к концу. Солнце скрылось за горами, а небо облачилось в косматые розовые одежды раскрашенных невидимым светилом облаков.

У высоких стен, коим бастионы Дыры и Гахагана и в подметки не годились, расположилась целая шайка нищих. Кажется, их совсем не смущала застывшая фигура Железного Рыцаря близ ворот. Едва меня узрев, десяток грязных попрошаек бросились клянчить монетку, коих, кстати, «Отбор» выделил мне совсем немного. В подвязанном на поясе кошеле бултыхалось лишь несколько круглях из светлого металла.

Я подобрался, приготовившись драться до смерти за свои богатства, но затянувшие на разные лады песни про тяжкую жизнь оборванцы лишь выли и стенали, пряча угрожающие взгляды под капюшонами балахонов и выставляя напоказ покрытые язвами и струпьями конечности.

Б-р-р… Честно говоря, было жутковато, но мрачная недвижимая фигура рыцаря, говорила о том, что реальной опасности нет.

Нищие повыли-повыли, да и переключились на следующего путника. Я же быстрым шагом миновал массивные ворота и углубился в город.

Злой, как собака, я быстро зашагал по незнакомым улочкам, вдыхая «ароматы» средневекового поселения. Почесывая урчащее пузо, что не получало подкрепления с самого утра (когда я закинул в него пару кусков вонючего гавачьего сыра с луком, выменянного у крестьян), я поймал себя на мысли, что, пожалуй, еще не видал на Рране больных. Нуразги, несмотря на скудную еду, выглядели все как на подбор, и даже престарелые кобы, коих хватало в Гахагане, были довольно крепки на вид. Город же был полон нищих и больных. То тут, то там они горбились под стенами домов, развалившись прямо у сточных канав, и с бесконечной тоской и злобой косились на редких прохожих.

Вочарка… Какое дурацкое название… Гм… Волк-Овчарка… Песья семантика. Город мне не понравился. В воздухе витало напряжение. Улочки были пустынны, а многие дома заколочены. Что странно для столицы немаленькой страны, кою обычно желающие быть поближе к древу власти, скупают до последнего метра. В Вочарке же царило запустение.

Багровый сумрак растекался по узким темным улочкам, и мне казалось, что буквально из каждой подворотни смотрели жадные глаза.

Крепко сжимая кошель и рукоять небольшого кинжала, коим снабдил меня «Отбор», и стараясь держаться относительно приличных улиц, я шагал в сторону мрачной громады крепости Ордена, рядом с которой высились здания гостиниц и постоялых дворов. Керн посоветовал пару достойных внимания заведений, где был шанс переночевать, не получив нож под ребро.

И уже скоро добрел до одного такого местечка.

Вывеска гласила: «Путницкая лежь».

Гм… Странное название оставляло ощущение плохого перевода.

Постоялый двор раскинулся в двух кварталах от центральной площади с большим неработающим фонтаном. Босоногий мальчуган, грызущий какой-то зеленый фрукт, подсказав направление, явно ожидал медяка в награду, но за неимением оного, пришлось наградить его тумаком.

Небольшую калитку охраняло два рослых бугая с подозрительными взглядами и мне пришлось продемонстрировать кошель, прежде чем они соизволили растянуть губы в неком подобии улыбки и пропустить меня внутрь.

Там, кстати, обстановка была на порядок лучше. Ухоженный двор, куда выходила веранда, с расставленными на ней плетеными столиками, напомнил летние кафе родного города, а угнездившаяся на одном из опорных столбов масляная лампа распространяла уютный теплый свет. За одним из столиков, держа в руке кружечку местного чая, посапывала объемистая дама, а за другим резались в кости двое бородатых здоровяков в вареной коже. Рядом валялось несколько увесистых баулов, мечи и пара длинных копий.