Иван Ладыгин – Бремя власти IV (страница 26)
— Порядок, рожденный из хаоса силой воли, — вот единственный путь жизни, — сказал я. — Я не собираюсь становиться им. Я собираюсь его оседлать.
Коловрат долго смотрел на меня, а потом кивнул.
— Ладно. Значит, ты правда готов. Тогда слушай дальше…
И он пошел, рассказывая о древних ритуалах, о природе Спящего, о том, какую ловушку приготовили его предки. Я слушал, впитывая каждое слово. Это был путь в один конец. И назад мог вернуться уже не я.
Черная Скала была еще страшнее вблизи. Она возвышалась над тайгой, как неестественный, отполированный до зеркального блеска обелиск. От нее не исходило ни звука, ни запаха — лишь давящее, физически ощутимое чувство древности и безумия. Воздух вокруг вибрировал, искажая свет.
Мы разбили лагерь — если можно так назвать пару плащей, разложенных на голом камне у самого ее подножия.
— Теперь — последнее, что я могу для тебя сделать, — мрачно сказал Коловрат. — Укрепить твой разум и провести проверку. То, что будет там… это не битва магий. Это битва идей. Твоих самых темных страхов против твоей же воли.
Он заставил меня сесть в позу лотоса прямо на холодный, пронизанный скверной камень.
— Смотри внутрь. Не сопротивляйся образам. Прими их. Проживи. И пройди сквозь.
Я закрыл глаза и погрузился в медитацию. И кошмары нахлынули немедленно.
Я видел, как терпит поражение моя армия под Москвой. Видел, как Анна, которую я когда-то любил, умирает у меня на руках, проклиная мое имя. Видел, как Валерия, моя стальная валькирия, отворачивается от меня с презрением, увидев монстра, в которого я превратился. Видел, как Империя, которую я собрал по крупицам, рушится в огне и хаосе, а народ восстает против меня как против тирана.
Это были не просто картинки. Это были ощущения. Запах смерти, вкус поражения, ледяное прикосновение отчаяния. Сущность сканировала мое сознание, вытаскивая наружу все, чего я боялся больше всего.
Но я не ломался. Я смотрел на эти кошмары, как на сцены из чужой пьесы. Да, это возможно. Но это — не единственный путь. Это — путь слабости. А я выбираю силу.
Я принимал боль, признавал страх, а затем отбрасывал их, как шелуху. Моя воля, закаленная в тысячах сражений и политических интриг, была крепче алмаза. Я был Царем Соломоном. Я повелевал духами, а не они мной.
Когда я открыл глаза, прошло несколько часов. Я был мокрый от холодного пота, но разум мой был ясен, как никогда.
Коловрат смотрел на меня с нескрываемым изумлением.
— Никто… никто не выдерживал так долго. Ты… либо величайший глупец, либо…
— Либо именно тот, кто нужен, — закончил я за него. Я достал из походной сумки клочок пергамента и обугленную палочку. Написал несколько строк. «Валерия. Если читаешь это, значит, я не вернулся. Не ищи виноватых. Продолжай дело. Защищай наших. Ты всегда была сильнее меня. Твой Н.»
Я протянул сверток Коловрату.
— На всякий случай.
Затем я мысленно вызвал Мак.
«Последние указания для Николая. Если связь прервется… пусть правит так, как считает нужным. Как настоящий Император. А не как моя тень.»
«Хозяин, ты меня пугаешь!» — пропищала она, но я почувствовал, как ее энергия сливается с моей, готовясь к последней битве.
— Я готов, — сказал я, поднимаясь.
Коловрат молча кивнул и подошел к гладкой поверхности Скалы. Он приложил к ней ладонь, и камень под его рукой дрогнул, потерял твердость, превратившись в подобие черной, мерцающей воды. Он прошел сквозь нее, и я последовал за ним.
Мы очутились в пещере. Стены вокруг сплетались из сгущенной тьмы, в которой пульсировали и переливались целые галактики. Здесь не работали законы физики — пространство изгибалось, время текло рывками.
И на пороге этого сумасшедшего мира нас ждал Страж.
Это было мое отражение. Точная копия. Но с глазами, полными бесконечной скорби и поражения. Оно было одето в лохмотья императорской мантии, а в руке держало сломанный меч.
— Смотри, Соломон, — прошептало оно моим же голосом, но с интонацией полной безнадежности. — Смотри, к чему ведут твои амбиции. Все, что ты построил — прах. Все, кого ты любил — мертвы. Твоя сила оказалась иллюзией. Ты проиграл.
Вокруг нас поплыли образы. Разрушенный Петербург. Плачущий Николай. Тело Валерии на баррикадах. Это был кошмар, который я только что прожил в медитации, но теперь он был в тысячу раз реальнее.
— Чтобы пройти, — сказал Коловрат, стоя позади меня, — ты должен должен принять эту возможность. Признать, что это — один из путей. И… отпустить его.
Я смотрел на свое побежденное отражение. И вдруг… я улыбнулся.
— Да, — сказал я. — Это возможно. Я могу проиграть. Я не всесилен. Но… — я шагнул к нему, — я выбираю бороться. До конца. Я не могу иначе. В этом моя суть. В борьбе.
Я протянул руку и коснулся плеча своего двойника. Тот вздрогнул, и в его глазах мелькнуло недоумение. Затем он медленно рассыпался в черный песок, который унесло невидимым ветром.
Первая преграда была пройдена.
— Идем, — сказал Коловрат, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на надежду. — Он ждет.
Через несколько минут мы оказались огромном зале, где пол и потолок терялись в бесконечности. В центре в невесомости парило Ядро. Сгусток чистейшего хаоса. Внутри него клубились и рождались миры, и тут же умирали. Это был хаос в его первозданной, абсолютной форме.
Я подошел к самому краю невидимой пропасти. Коловрат остался у входа, его фигура казалась крошечной в этом исполинском пространстве.
— Ну что ж, — прошептал я. — Начнем.
Я не стал готовить заклинание или обнажать клинок. Я просто сел, скрестив ноги, и погрузился в глубочайшую медитацию, на какую был способен. Моя душа, моя сущность, отделилась от тела и шагнула в пустоту.
И я очутился в другом месте. На неком астральном плане, в пространстве чистого духа. Передо мной стоял Воин. Он был огромен, закован в доспехи из ночи и звездной пыли. В руках он сжимал меч такой величины, что им, казалось, можно было разрушать светила. Его лицо было скрыто шлемом, но из-под забрала струился мрак, и в нем горели две точки — как угасающие сверхновые звезды. Это была персонификация Спящего.
— Что ж, — раздался его голос. — Ты сделал свой выбор, смертный. Ты пришел ко мне прямо в логово. Зачем? Чтобы предложить сделку?
— Да. — ответил я. — Хочу предложить тебе… вакансию.
Сущность издала звук, похожий на грохот обрушивающейся горы. Это он так смеялся.
— Ты предлагаешь мне служить тебе? Жалкий червь, ползающий по пылинке в океане бесконечности?
— Я предлагаю тебе смысл, — парировал я. — Ты — хаос. Ты — разрушение. Но разрушение — лишь часть цикла. Без него нет обновления. Но бессмысленное разрушение — это тупик. Стань моим оружием. Для нового мира, который родится из пепла старого. Ты получишь цель.
— Цель? — яростно взревел Воин. — Моя цель — свобода! Возвращение всего сущего в первозданный хаос, из которого оно и вышло! Я предлагаю тебе то же самое! Сбрось оковы долга, ответственности, этой мучительной любви к жалким смертным! Стань силой природы! Стань подобен мне!
Он взмахнул своим гигантским мечом. Лезвие, способное рассечь реальность, обрушилось на меня.
Но я встретил удар… собственной волей.
— НЕТ! — мое слово прозвучало как удар колокола. — Я не стану тобой! Я использую тебя!
Началась битва двух фундаментальных принципов бытия. Мы сшибались, как две стихии, и от наших столкновений рождались и умирали миры.
Я чувствовал, как его безумие бьется о границы моего сознания, как сладкие обещания вседозволенности пытаются размыть мои принципы. Я видел, как мог бы править вечно, как мог бы стать богом.
Но я видел и другое — Валерию, Николая, своих охотников. Я видел Империю, которую обещал защитить. Это были не абстрактные понятия. Это были люди. И ради них я был готов принять в себя всю тьму этого мира.
— ДАВАЙ! — закричал я, распахивая свою душу навстречу натиску Воина. — ВХОДИ! И УБЕДИСЬ, ЧТО МОЯ ВОЛЯ СИЛЬНЕЕ!
Тьма хлынула в меня. Это была боль, по сравнению с которой страшные пытки — легкая щекотка. Это было растворение. Я чувствовал, как моя идентичность трещит по швам, как воспоминания стираются, замещаясь бесконечным вихрем хаоса.
Но в самом центре этого вихря, как алмаз, сияло одно — мое имя. Соломон. И моя клятва. Защищать людей.
Воин ревел от ярости и изумления. Он не мог сломать меня. Его сила питала мою волю.
— НЕВОЗМОЖНО! — гремел его голос, но в нем уже слышались отчаяние и страх.
— ВСЕ ВОЗМОЖНО! — ответил я. — ДЛЯ ТОГО, КТО НЕ БОИТСЯ ВЗЯТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!
И в этот миг я начал ритуал поглощения. Я втягивал его в себя, не давая ему ничего разрушить, а заставляя подчиниться новой, высшей цели — цели созидания через разрушение старого и отжившего.
Либо я стану тем, кем должен стать — Императором, в чьих руках будет сосредоточена сила хаоса, подчиненная порядку. Либо я стану новой угрозой, по сравнению с которой прежний Спящий покажется детской игрушкой.
Тьма сомкнулась над моим сознанием. Последнее, что я услышал, был оглушительный рев и яростный шепот, сливающиеся воедино:
«СРАЗИМСЯ!»