Иван Ладыгин – Бремя власти IV (страница 28)

Игорь положил руку на эфес своего меча.

— Уж кто-кто, а твой будущий супруг точно справится. Если не он, то никто в этом мире не справится. Он… он ломает реальность под себя, Валерия. Как молот — хрупкое стекло. Не переживай. У них все получится…

Орловская вздохнула. Его слова были бальзамом, но тревога точила ее изнутри, как червь. Она резко сменила тему.

— Что думаешь об инквизиции?

Лицо Игоря исказила гримаса отвращения.

— Думаю, что они сейчас не на своем месте. Как сапожник, взявшийся за хирургический скальпель. Только грязь и кровь будут.

— Я тоже так думаю. Но что будем делать, когда Коловрат вернется? Они ведь попробуют его повязать…

— Тут уж как Император скажет, — пожал плечами Игорь. — Но я не думаю, что он так просто отдаст им старого медведя. Коловрат ему нужен. И не только как союзник.

Валерия повернулась к нему, и в уголках ее губ дрогнула улыбка.

— Верно! Думаю, они подавятся.

Завершив обход, они вернулись в цитадель. Двор, несмотря на поздний час, был полон жизни. У одних костров сидели охотники, чистя оружие и тихо переговариваясь. У других, на почтительном расстоянии, столпились инквизиторы в своих черных плащах. Воздух между двумя группами был густым и колючим, как взведенная пружина.

Едва Валерия переступила порог, как к ней немедленно подошла Анна Меньшикова.

— Капитан Орловская. Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

Валерия, с трудом скрыв раздражение, кивнула.

— Тогда пройдемте в замок…

Они молча направились в ее покои — в ту самую комнату, где когда-то Коловрат прервал их с Соломоном. Комната не стала уютнее. Камин потрескивал, отбрасывая на стены пляшущие тени. Две женщины сели в кресла друг напротив друга — два полководца перед решающей битвой.

— Мне не дает покоя одна мысль, — начала Анна, сложив руки на коленях. Ее поза была идеально выверенной, но пальцы судорожно сжимали ткань инквизиторской робы. — Почему вы здесь? Вы — невеста Императора. Будущая императрица. Что вы забыли в этой богом забытой глуши, на краю света?

— Просто исполняю свой долг, — ответила Валерия. Ее голос был сухим и ровным, как пустынный ветер. — Вот и все. Я еще не императрица, а потому имею право находиться там, где считаю нужным. И где мне приказано.

Анна усмехнулась. Звук показался фальшивым, как треснувший колокольчик.

— С трудом в это верится. Женщина на войне… это одно. Но женщина, обрученная с монархом, в логове еретика… это уже пахнет дурным тоном. Или отчаянием.

— Ваше воображение слишком пылко, сестра.

— А что за человек ушел вместе с Коловратом? — резко сменила тактику Анна. Ее глаза впились в Валерию, как шипы. — Я видела, он был не один, когда покидал цитадель. Я видела две фигуры.

Валерия сохраняла ледяное спокойствие. Она даже позволила себе улыбнуться.

— Один талантливый маг. Из наших.

— Мне нужно его имя, — настаивала Анна, наклоняясь вперед. — Он может быть замешан в делах Коловрата. В его… практиках.

— Безусловно, может, — парировала Валерия. — Но, повторюсь, вы, инквизиция, занимаетесь ерундой. Здесь, в Сибири, висит портал класса «Икс», угрожающий поглотить пол-империи, а вы преследуете людей, которые десятилетиями, в одиночку, ведут борьбу со скверной. Это похоже на охоту на мух в горящем доме.

— В этом месте пропало очень много талантливых магов, — голос Анны стал тише, но опаснее. — Именно в этой цитадели. Я видела могилы во дворе. Вы — тоже их видели. Интересно, кто убил всех этих людей? Может, сам хозяин сего гостеприимного места?

— Коловрат? Исключено, — фыркнула Валерия. — Он многих не выдерживал, это да. Но убивать своих учеников… в этом нет логики.

— Мы нашли на его складах вяленое мясо тварей из Запределья, — выдохнула Анна, и в ее глазах вспыхнул огонь триумфа. — Это уже не просто ересь. Это — преступление против человеческой природы! И вы, капитан, можете пройти по этому делу как соучастница. И все ваши охотники!

Тишина в комнате стала звенящей. Валерия медленно подняла руку. Щелчок ее пальцев прозвучал громче любого выстрела. В воздухе, с шипением замерзающей влаги, материализовались десятки ледяных игл. Они висели в сантиметре от лица Анны, сверкая в огне камина.

— И что вы мне сделаете, сестра? — голос Орловской стал шепотом, полным смертельной угрозы. — Запрете меня в камере? Будете пытать? Будущую супругу Императора?

Анна и глазом не повела. Ее собственная рука дрогнула, и в ее ладони вспыхнул и заплясал яростный огненный шар.

— Не так уж вы ему и нужны, Валерия, раз он вас отпустил в такую глушь! — прошипела она. — Ему никто не нужен! Он использует всех! Смиритесь с этим!

Улыбка охотницы стала шире, почти издевательской.

— Сильно в этом сомневаюсь.

— КТО? — голос Анны сорвался на крик. — КТО ПОШЕЛ С КОЛОВРАТОМ?

Валерия откинулась на спинку кресла. Ледяные иглы и огненный шар растворились одновременно.

— Сам Император, — сказала она с притворной легкостью. — У нас, понимаешь ли, своеобразный медовый месяц. А после свадьбы, обещал, будет еще один. Более традиционный.

Анна застыла с широко раскрытыми глазами. Ее рука, все еще сжатая в кулак, дернулась, будто для нового заклинания, но она вовремя остановила себя. Дыхание ее сбилось.

— Невозможно… Как? Он… он здесь?

— Когда он вернется, — Валерия поднялась с кресла, давая понять, что разговор окончен, — я с огромным удовольствием посмотрю, как ты, сестра, предъявишь ему обвинения в ереси и симбиозе со скверной. Зрелище, я уверена, будет незабываемым. А теперь прошу, прочь из моей комнаты. Я устала.

Анна, не в силах вымолвить ни слова, побледневшая и совершенно раздавленная, молча вышла. Дверь захлопнулась за ней с тихим, но окончательным щелчком.

Я мгновенно очнулся в цитадели своего духа.

Это место было моей крепостью, моим святилищем. Оно всегда принимало форму, успокаивающую мой разум. Сейчас это были гигантские заснеженные пики, уходящие в сияющую высь. Между ними, с оглушительным ревом, низвергался водопад чистой, первозданной магии. Я стоял на одном уступе. ОН — на противоположном.

Мой разум, пытаясь осмыслить немыслимое, придал ему форму: Рыцарь в латах из спрессованной ночи и космического холода. В его руках сверкал гигантский меч, похожий на обломок погасшей звезды.

— Ты доигрался, Соломон, — его голос заскрипел, как трущиеся грани мироздания. — Хваленная героическая душа… Подумать только! И в этой дыре! Мне доложили о твоём… повышении. Твоя смерть вознесёт меня на вершину Бездны!

С этими словами он выставил свой клинок вперед, и тьма пошла в атаку.

Это было что-то из антиматерии… Чистый ноль. Волна небытия накатила на мою скалу и сбрила её верхушку, как нож масло. Я полетел вниз, камнями сыпались обломки моей же души, но я сумел перегруппироваться в падении и приземлился на воду. Поверхность держала меня, как упругий, но податливый лед.

Рыцарь спрыгнул рядом. Его приземление было подобно падению астероида. Вода под ним вскипела и испарилась с оглушительным шипением, обнажив дно.

— Ну что, начнём? — я выдохнул, и в моей правой руке, шипя и потрескивая, вспыхнул клинок из солнечной плазмы.

Спящий рванул ко мне со скоростью болида, и мы сошлись в хаосе и ярости.

Я парировал его первый удар, и от столкновения у меня в ушах зазвенело, а по руке побежали мурашки. Он тут же нанёс второй, я едва увернулся, и лезвие его меча рассекло скалу за моей спиной. Он швырнул в меня с десяток чёрных, острых как бритва глыб льда. Я ответил залпом «Солнечных Игл» — яркие стрелы пронзили лёд, он треснул с громким хрустом, но брызги жидкой тьмы обожгли мне лицо и плечи.

Мы носились по воде, как два смерча, оставляя за собой рваные шрамы в реальности. Горы вокруг осыпались, водопад то замирал, зависая в воздухе, то с яростью бил в обратную сторону. Я нанёс удар в плечо, он блокировал, я перешёл в низкую подсечку, он отпрыгнул, и тут же его меч прочертил в воздухе передо мной линию, из которой хлынули тени-призраки.

А потом я ошибся. Всего на миг, на одно неверное движение. Его меч, парируя мой выпад, скользнул по моему клинку, сорвался… и пошёл по касательной. Прямо в мою левую руку.

Послышался противный хруст. Рука от локтя и ниже просто отделилась и бесшумно упала в воду, исчезнув в пучине. Из культи хлынуло что-то тёплое, светящееся и невыразимо болезненное. Боль ударила в мозг, белая вспышка резанула глаза. Я рухнул на колено, едва не теряя сознание, мир поплыл.

«Всё. Это конец.» — мысль была простой, ясной и неоспоримой.

— Хозяин! — в висках застучал знакомый яростный голос. — Выпусти меня! Дай помочь! Дай врезать этому уроду!

Мак! Я просто кивнул, распахнув для неё последний щит.

Воздух рядом со мной порвался со звуком рвущегося полотна. И она появилась. Шаловливая джинниха приняла боевую форму. Её белые волосы встали дыбом, фиолетовые глаза полыхали нечеловеческой яростью, из висков торчали острые рога. За спиной трепетали огромные крылья из живой подвижной тени.

— Руки прочь от моего Соломончика! — просипела она и, не раздумывая, врезалась в Рыцаря, как пушечное ядро.

Бой вспыхнул с новой силой. Теперь мы дрались втроем.

Я, истекая светящейся сущностью, швырнул в гада пульсар — сгусток собранной в комок ярости размером с дом. Он с ревом отбил его, но в этот момент Мак, изворотливая как змея, облепила его щит чёрной, разъедающей слизью. Броня на его руке задымилась и начала пузыриться. Он взревел от гнева и боли, и тогда начал всасывать в себя всё вокруг — свет, воду, воздух, сам пространство, превращаясь в растущую чёрную дыру.