Иван Ладыгин – Бремя власти IV (страница 23)

Морроу посмотрел прямо на Кадзивару. Взгляд англичанина был холодным и твердым.

Японец медленно поднял глаза.

— Император Восходящего Солнца выслушает доводы старого и уважаемого друга. Мудрость требует взвесить все. И чаша войны, и чаша мира — обе тяжелы. Но чаша, наполненная до краев одним лишь чаем, может принести лишь краткое утешение, но не насыщение на долгую дорогу.

Он взял последний белый камень. Его движение было обманчиво плавным и неспешным. Камень коснулся доски с едва слышным стуком. И весь баланс сил на гобане мгновенно переменился. Агрессивная экспансия черных оказалась окружена, отрезана, обескровлена. Исход партии был решен.

— Кажется, я проиграл, — констатировал Чарльз с легкой, почти незаметной улыбкой. Поражение в Го его не огорчило. Оно было лишь частью более крупной игры.

— Не проиграли, Морроу-сан, — поправил его Кадзивара, его губы тронуло подобие улыбки. — Вы получили ценный урок. Иногда чтобы победить, нужно позволить противнику поверить в свою победу. И терпеливо ждать, когда он совершит ошибку. Как ждут первого снега, чтобы увидеть истинный рисунок ветвей на деревьях. Ваше предложение будет озвучено трону. А теперь… позвольте предложить вам еще чаю. Пока он не остыл.

Поезд весело отстукивал медитативную трель по рельсам. Чугунный ритм, мерное покачивание, запыленное стекло, за которым мелькали бесконечные версты сибирской тайги. Серая, унылая бесконечность.

Анна Меньшикова сидела в своем купе, укутавшись в простой, но теплый плащ из темной шерсти. Привилегии статуса дворянки и нынешнего ранга в инквизиции обеспечили ей уединение, но не смогли даровать покой.

Она смотрела в окно, но не замечала ни вековые ели, ни осенние ржавые просторы, ни проносящиеся мимо поезда. Вместо этого на стекле призрачным инеем вырисовывались лица тех, кто навсегда покинул ее. Мама мирно улыбалась. Отец курил трубку и нежным взглядом гладил ее щеки. Глеб застенчиво прятал глаза под пушистыми ресницами. Но эту идиллию в финале постоянно разрушал навязчивый образ Николая… Или того, кто скрывался за его маской, с янтарными глазами, полными холодной решимости.

После столичного кошмара, после прорыва демонов и кровавой бани, инквизиция сбросила перчатки благородства. Теперь это был карающий меч Церкви, заточенный против любой скверны.

И заслуги Анны в том хаосе лично оценил Родион Старицкий. Её повысили в ранге. И дали особое задание.

Сейчас весь поезд был полон ее братьями и сестрами. Это была экспансия и желание оттеснить демоническую угрозу вглубь Сибири. Очистить земли, сделать их пригодными для жизни и веры. Благородная цель. Та, ради которой она, преодолев отчаяние, и надела суровые одежды инквизитора.

Но был один нюанс. Особое поручение…

«Необходимо проверить очаг ереси в лице отшельника Олега Коловрата. — девушка вспомнила слова Старицкого. — Если слухи подтвердятся — ликвидировать. Он питается плотью тварей. Он не оттесняет врага, а лишь сдерживает его. Возможно, он нашел способ… симбиоза. Или проводит богопротивные опыты. Такой герой нам не нужен».

«Ликвидировать». Холодное, казенное слово. Оно преследовало ее всю дорогу. Она не убийца. Ее учили сражаться с демонами, защищать людей, а не вершить тайные казни над теми, кого еще вчера называли героями.

Она тяжело вздохнула, и ее пальцы сами нашли в кармане плаща маленький, твердый предмет. Она вынула его.

Кольцо сверкнуло в полумраке огнем цезаря. Рубеллиты переливались кровью звезд.

Он выковал его для нее. Тот, кого она считала своим проклятием. Он сказал, что это кольцо — отражение ее души… Неужели она была настолько прекрасна?

Так или нет, но украшение странным образом успокаивало ее. Твердая, холодная поверхность была напоминанием о стальной человеческой воле. О том, что даже в самом хаосе можно найти точку опоры.

Поезд с грохотом проходил через небольшой мост. Стекло задрожало. Анна сжала кольцо в ладони.

Что она увидит в Коловрате? Безумного отшельника, поправшего законы Бога и людей? Или последний бастион, держащий оборону ценой своей души? Готова ли она стать судьей и палачом?

Поезд начал сбавлять ход. Торможение было плавным, но верным. За дверью купе послышались шаги. Дверь отодвинулась, и в проеме показался суровый проводник в форме инквизитора.

— Госпожа Меньшикова. Томск. Мы прибыли.

Утро после битвы всегда смердит пеплом и ложным спокойствием…

Воздух еще позвякивал от недавнего ада, но солнце, равнодушное к нашим потерям, неумолимо поднималось над зубчатыми стенами, окрашивая камни в бледно-золотистый цвет.

Мы похоронили Сеньку и Лёху на том самом проклятом клочке земли за стенами, что Коловрат с мрачным юмором называл «некрополем для нежеланных гостей». Ни крестов, ни памятников. Просто два свежих холмика земли в компании таких же безымянных могил. Быстро, без лишних слов. В тайге не церемонятся с мертвыми.

Пока могилы закидывали землей, я мысленно оформил указ:

«Мак, передай Николаю. Что семьям Сеньки и Лёхи полагается единовременная выплата и тройной размер пенсии от короны. Помимо того, что им положено по линии Ордена. Пусть оформят все тихо и без лишнего шума. Чтобы дети знали, что их отцы погибли за Империю, а не за жалкие гроши».

Джинниха тут же щелкнула каблучками где-то в уголке моего сознания:

«Принято, хозяин! Передаю мальчику-императору. Он, кстати, слегка в шоке от вчерашнего эха через канал. Думаю, этот указ заставит его почувствовать себя чуть более полезным».

После похорон все разбрелись, поглощенные рутиной выживания. Стрелки заняли свои посты на башнях, зорко вглядываясь в серую дымку тайги. Началась ревизия боеприпасов и артефактов — считали патроны, проверяли порох, чистили оружие. Привычная, спасительная суета.

Песец заявил всем, что хочет глянуть наш дирижабль. Его начинание, в свою очередь, поддержал Васька Кулак. Сказал мол «давно пора». Ну, а за ним уже увязались Мухтарыч и Вадим Петрович. После коротких сборов наши «главные технари и механики», отправились к месту падения «Соколика». Они хотели оценить, можно ли было починить судно или хотя бы снять с него все ценное. Узнав, куда идут ребята, Железный Ветер тоже решил присоединиться.

— Я хоть и из благородных, но руки знают, как держать инструмент, — коротко объяснил он, на ходу натягивая перчатки. — Сидеть в крепости в ожидании следующей атаки — не мое. Да и ребят подстрахую. Все-таки не зря золотую пулю ношу.

Валерия, видя, что общее смятение немного улеглось, решила навести порядок в нашей каморке. Сказала, что не может дышать воздухом, в котором витает пыль вчерашнего сражения. А после собралась в баню — смыть с себя липкую память о крови, поте и порохе. Я видел в ее глазах ту же усталость, что грызла и меня, но и стальную решимость не поддаваться.

Что ж. У каждого свой путь к очищению. И мой лежал прямиком к Коловрату.

Я застал его в главном зале, где он с помощью большого топора разделывал тушу какого-то демонического кабана, притащенного кем-то из охотников с ночного «дежурства». Воздух был густым и сладковатым от крови.

— Олег. Пришло время делиться трофеями, — заявил я без предисловий, останавливаясь в паре шагов от него. — Мне нужны сердца. Те, что пожирнее. И плоть князей, что посерьезнее. Не вся, конечно. Но достаточный паек.

Коловрат на мгновение замер, занеся топор для следующего удара.

— Торопишься, царь, — прорычал он, опуская топор. Кость хрустнула с влажным звуком. — Проглотить такую концентрацию скверны за раз — все равно что прыгнуть в жерло вулкана в надежде закалиться. Сгоришь. Или взорвешься. Или того хуже — твою раковину займет кто-то другой.

Я усмехнулся.

— У меня, друг мой, зверский аппетит. И нет ни малейшего желания торчать в этой ледяной крепости вечность, отбиваясь от волн мусора, пока Тот, Кто Спит за Скалой, собирается с силами для решительного рывка. Нам нужно решить вопрос с Иксом. Закрыть его. А для этого мне нужно восстановиться. Полностью. Время — роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Олег вытер окровавленные руки о свою волчью шкуру и наконец повернулся ко мне. Его глаза, похожие на угли, изучали мое лицо.

— Решил поиграть в русскую рулетку с демоном в стволе? Ну что ж… — Он тяжело вздохнул. — Ладно. Сердца твои. Плоть твоя. Но с одним условием. Буду присутствовать. Лично. Если рванет… если твои глаза побегут в разные стороны и ты начнешь цитировать демонические мантры… прикончу. Быстро. Без мучений. Договорились?

— Договорились, — кивнул я, не раздумывая. В его словах не было угрозы, лишь холодная, практичная логика выживания. — Буду рад компании.

Мы закрылись на кухне. Это было просторное помещение с громадной дровяной печью. Закопченные стены мрачно чернели, бледный свет осени стучался в большое окно.

На стол я выложил свой «улов»: три черных, пульсирующих слабым багровым светом сердца Князей Бездны и несколько увесистых кусков плоти, снятых с самых могущественных тварей. От них исходила тошнотворная вонь, смешанная с запахом серы и озона.

«Мак, готовься. Будет жарко», — мысленно предупредил я.

«О, хозяин! Ты решил устроить праздник живота для целого легиона скверны⁈ — джинниха закричала в моей голове. — Это безумие! Даже для тебя! Я же говорила, пора призывать подкрепление! Одной мне с твоими гастрономическими экспериментами не справиться!»