Иван Ладыгин – Бремя власти I (страница 8)

– Ладно! Разберемся! – закончил я за него. – В конце концов, мы в самом сердце страны! Здесь можно найти всё, что угодно. – я повернулся к окну, отодвинув штору. Там, за высоким каменным забором, выглядывали шпили башен, чадящие трубы заводов и черепица аккуратненьких домов. И мне вдруг захотелось прогуляться.

Я подошел к гардеробу и стал выбирать наряд. Остановился я на самой скромной одежде.

Старый парадный камзол обтянул тело как вторая кожа – это была грубая шерсть, лишенная вышивок и гербов. Я нарочно выбрал самый убогий наряд из гардероба: потёртые локти, минимум красок. Идеальный костюм для «несчастного императора-сироты».

«Ты куда собрался?» – поинтересовался Николай у меня над ухом.

– Хочу проверить границы наших возможностей… – буркнул я и открыл дверь в коридор.

Две тени отделились от стены, едва я сделал шаг из покоев. Гвардейцы в зелёных мундирах, беспристрастные лица, слабая аура магии и клинки на поясах. Их сапоги стучали в унисон – тук-тук-тук – словно маятник метронома.

– Ваше величество, – один из них протянул руку, блокируя путь к лестнице, ведущей вниз. – Регентский совет рекомендует…

– Рекомендует? – перебил я, широко улыбаясь. – А я думал, это мой дворец!

Прошел сквозь них, как сквозь дым. Они замерли, не решаясь схватить «законного императора». Но шаги их участились – тук-тук-тук-тук. Тени преследования.

Я мигом спустился вниз и прошел в главный холл. Местные дворянчики и слуги почтительно кланялись, завидев меня. Кто-то – с подобострастием, кто-то – с усмешкой на лице.

По счастливому стечению обстоятельств Рыльский стоял у парадных дверей. Его шрам – от виска до подбородка – покраснел, как свежий рубец. Видимо, этот рубец носил магический характер и периодически воспалялся. Серые глаза мужчины сузились, когда я приблизился.

– Куда изволите, ваше величество? – его голос звучал, как лязганье клинков на поле брани.

– На прогулку, Лев Павлович! – я распахнул руки, будто собирался обнять весь мир. – Хочу посмотреть, как мой народ коптит небо фабричными трубами. Вдохнуть воздух прогресса!

Его пальцы сжали эфес. Клинок выдвинулся из ножен на дюйм – сталь зашипела, словно змея.

– Нельзя. – Рыльский шагнул вперед, перекрывая путь. – Вчера в районе Сенной нашли демона-людоеда. А регент… – он сделал паузу, вкладывая в слово странную суровую нежность, – беспокоится о вашей безопасности.

Я закинул голову и засмеялся – звонко, истерично, как пьяный шут.

– Ах да, моя «любящая советница-наседка»! – всхлипнул, вытирая несуществующие слезы. – Она же мне,как мать родная! Ладно, ладно… -Я повернулся, волоча ноги. – Вернусь к кокеткам и вину. Ведь это моё призвание, да?

Гвардейцы переглянулись. Один из них фыркнул – короткий, подавленный звук. Рыльский вонзил в него взгляд, и смешок умолк.

Я поправил воротник камзола и неспешно зашагал обратно, в свои покои.

– Как ты терпишь это?! – Николай материализовался прямо в воздухе передо мной, его фигура пульсировала кроваво-красным светом. – Они смеются! Они…

– Терпение – лучший клинок, – мысленно перебил я, удерживая лицо в гримасе идиота. – А ты бы уже полез на мечи. Тебя бы поколотили, заперли в какой-нибудь башне и, возможно, ты бы сдох. Опять.

– Я бы…

– Убил пару гвардейцев? Взорвал дверь? – я замедлил шаг, делая вид, что спотыкаюсь о ковер. – А потом у Меньшиковой развязались бы руки. Она упекла бы тебя в какую-нибудь лечебницу. Потом привели бы тебе какую-нибудь девушку, вы бы с ней заделали ребенка, а там можно было бы и удавить тебя. Мол, наследник трагическим образом скончался от душевного недуга! И народ аплодировал бы новому императору в пеленках. – Я вошел в покои, швырнув камзол на кровать.

Николай завис у окна, его контуры дрожали, как пламя. Дождь за окном усилился, его барабанная дробь по стеклу стала яростнее.

– И все равно… Ты позволил им украсть мой трон, – прошипел он.

– Трон? – я повалился на кровать, нарочно громко икая. – Это всего лишь стул, Николай. Настоящая власть… – я потянулся к графину, налил вина в стакан, и ткнул себя пальцем в висок. – …вот здесь. В головах. И я их переверну. Но для всего нужно время, анализ обстановки и хорошая подготовка.

Призрак недовольно фыркнул и исчез, оставив после себя запах грозы. А я прислушался – за дверью по-прежнему маршировали все те же гвардейцы. Тук-тук-тук. Почетный караул…

– Скоро, – прошептал я, закрывая глаза. – Скоро вы все затанцуете под мой свист.

Я погрузился в глубокую медитацию и принялся работать над своим ядром. Я собирал манну, разлитую в округе, расширял магические каналы, делал их тверже, шире. Щедро бросал энергию в источник, как угли в топку. Он даже стал светиться немного ярче после такой процедуры. Понятное дело, я был далеко от астрала, а в мире живых я мог рассчитывать лишь на половину былой силы. Но и этого должно было хватить для моих целей.

Вселенная дала четкое указание снизить градус темной энтропии в этом мире. При этом она намекнула на то, что данной реальности требовался достойный правитель.

Не скрою, к этому у меня был определенный талант да и опыт имелся. Но главной моей мотивацией по-прежнему оставалась ненависть к демонам. Если таким образом я смогу сделать мир чище от скверны, то я потружусь на славу… И не потому что мне приказали… А потому что таков мой путь. Мое кредо по жизни.

Когда я вышел из транса, то с удовольствием отметил, что за окном стояла темная ночь. Идеальное время для разведки!

Я подошел к столу и стал рыскать в поисках подходящего реквизита.

– Так-так… Свеча… – бубнил я себе под нос, хватая все необходимое. – Нож…

Когда собрал все, что мне было нужно, я немедленно приступил к ритуалу.

Клинок блеснул в свете единственной свечи, оставшейся от вчерашнего пира – не помню, зачем я приволок ее оттуда. Воск стекал по серебряному подсвечнику, как слезы. Я провел лезвием по ладони – медленно, чтобы боль успела превратиться в сладкое жжение. Кровь сочилась густо, будто переработанное масло, и падала на дубовый пол.

– Ты сумасшедший, – прошептал Николай, материализовавшись у стола. Его пальцы сжали край карты Петербурга, которую я мельком изучил, пока искал элементы для будущего заклинания. Бумага смялась, но не порвалась – призрачная сила была слабее ветра.

– Как раз таки именно сумасшедшие и правят мирами, – ответил я, рисуя кровью круг. Руна за руной: Аншар – связь, Калиб – тень, Нергал – подобие. Пол слегка замерцал, впитывая символы. – Хочешь побыть собой? Настоящим. Хоть на миг.

Его глаза вспыхнули, как фонари в тумане.

– Спрашиваешь! Конечно, да!

Свеча погасла. Воздух сгустился, наполнив комнату запахом серы и горелого волоса. Из тени под кроватью выползла черная масса – бесформенная, пульсирующая. Моя кровь закипела в круге, превратившись в пар.

– Доппельгангер! – выдохнул я заклинание, вгоняя клинок в центр круга.

Тень взвыла. Из пара вытянулись конечности, лицо, волосы – точная копия Николая, но пустая. Глаза – два уголька в пепле. Клон замер, ожидая команды.

– Входи, – приказал я призраку, указывая на двойника клинком.

Николай метнулся вперед, как голодный зверь. Его душа впилась в клона, обвиваясь вокруг магического каркаса. Тело дернулось, кожа приобрела телесный оттенок. Грудь вздымалась, как у утопающего.

– Я… я живой? – он потрогал лицо, затем сжал кулак. Кости хрустнули. – Я чувствую… сердце!

– Пять часов, – предупредил я, вытирая окровавленный клинок о занавеску. – Потом плоть рассыплется в прах.

Николай схватил кувшин с вином, опрокинул его в горло. Красные струи стекали по подбородку, оставляя пятна на камзоле.

– И вкус чувствую! Потрясающе!

– Сиди тут, никого не впускай, – бросил я, открывая окно. Ночной ветер ворвался в комнату, разметав бумаги. – Рви шторы. Бей посуду. Притворись пьяным дегенератом.

– А ты? – он ухмыльнулся, разбивая вазу об стену. Фарфор рассыпался алмазным дождем.

– Пойду туда, где правда пахнет дерьмом, а не духами. Прогуляюсь по ночной столице.

Клон замер.

– Так враги здесь! И трон здесь! Дворец…

– Дворец – клетка, – перебил я, перелезая через подоконник. Карниз под ногами был влажным. Внизу, в тридцати метрах, блестели мокрые булыжники. – Ты меня совсем не слушал? Революции начинаются не в тронных залах.А в трущобах. Где голодные глаза следят за каждым куском хлеба. Переворот сверху у нас не получится. Придется работать снизу.

Я вылез на парапет подоконника, схватился за медный водосток, подтянулся и взобрался на крышу. Благо покои Николая находились на последнем этаже.

Холодный ветер свистел в ушах, цеплялся за одежду. Я, слегка пригнувшись, прошел по черепице в противоположную сторону и глянул вниз.

Повсюду сновали гвардейцы, в воздухе вибрировали сигнальные и защитные чары. Отыскав уязвимое место в этом коктейле, я напитал свои ноги манной и с разбега прыгнул в ночь. Прыжок получился что надо! Метров семьдесят! Не меньше!

Приземлился я в парковой зоне. Оглянулся… Никто ничего не заметил. Я был окружен пузатыми деревьями и зелеными кустами. Впереди тускло маячили ворота, ведущие в город. Я провел ладонью по лицу, активируя заклинание маскировки. Цвет волос сменился на темный, янтарь глаз уступил место серому стальному оттенку.

Далее все прошло, как по маслу. Я спокойно выбрался за территорию дворца и взобрался на вершину ближайшей башни.