Иван Кузмичев – Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! (страница 22)

– Интересно получается, ваше высочество: это какая же такая должна быть вкладываемая сумма, если целая четверть доходов будет отдаваться мне? – все так же недоверчиво спросил меня купец.

– Вклад не маленький, должен в этом признаться. О нем, если вы согласитесь, узнаете от сына, он у вас действительно дельным человеком растет, который, надеюсь, всегда будет при мне, – слегка прищурившись, сказал я торговцу.

«Умный поймет подоплеку, а дурак… Мне дурак не нужен, так что посмотрим, каков купец Павел», – усмехаюсь про себя.

– Естественно, никакой отчетности о расходах не будет?

– Конечно, не будет. Мне ли вам это объяснять, Павел Никифорович? – слегка покачав головой, говорю ему.

– Но все же четверть дохода…

Барьер недоверия треснул.

– Не все так уж и безоблачно, Павел Никифорович. Из этой четверти будут высчитываться деньги на сырье, так что чистыми вы будете получать, скорее всего, не больше одной седьмой части прибыли. Но могу с уверенностью сказать, что даже при самом скверном положении дел за пять лет вы как минимум вернете все свои деньги, – закончил я, смачивая горло глотком разбавленного красного вина.

– Да, действительно, не все безоблачно. Но думаю, что с удовольствием приму участие в вашем прожекте, ваше высочество, – наконец сказал купец, отрывая ножку запеченной утки. – В меру своих возможностей, конечно.

– Поверьте, вы не пожалеете о своем решении. Да и Николай много что сможет вам рассказать, – улыбнулся я, поднимая кубок. – Ваше здоровье, Павел Никифорович.

Для кадетов пока еще не существовало никаких авторитетов, они только начинали впитывать в себя, под внимательным приглядом наставников и учителей, все мои чаяния и надежды. А мне и нужны не только верные, но и думающие воины. Кадеты живо интересовались причинами наших поражений в идущей войне со шведами. Вот и сейчас встал вопрос о том, в чем была причина поражения наших войск под Нарвой в 1700 году.

Как я понял из сбивчивых фраз учителя-наставника витязей, он не мог сказать им, что государь неправильно подобрал командующего армией, дабы не навести на царя никакой тени.

«Что ж, похвально, коли Руслан Дмитриевич так заботится о репутации нашего государя. Надо будет потом с ним переговорить. Когда время будет», – сделал я себе зарубку в памяти.

– Похоже, я смогу ответить вам на поставленный вопрос, братья[1], – сказал я, вставая со своего места и направляясь к трибуне. – Итак, витязи, я много услышал вопросов от вас касаемо того, почему мы проиграли. Я прекрасно вижу, как больно вас задевают события тех черных дней, когда наши воины ложились в землю, не принося побед русскому оружию! Но это не повод для того, чтобы унижать и оскорблять их утверждением, что они плохие воины. Нет, братья! Другое дело, что выучка у них была недостаточная, из-за чего наш государь, Петр Алексеевич, и вынужден был пригласить на пост командующего иностранца, фельдмаршала фон Круи, сдавшегося Карлу сразу после начала сражения вместе со всеми высшими офицерами-иностранцами.

Также шведам сыграло на руку, что в тот день был сильный снегопад и наши солдаты не видели войск Карла до той поры, пока они не оказались перед самым носом, первым же броском захватив наши батареи и тут же воспользовавшись ими против наших воинов.

Так ответьте мне, кадеты: какая ошибка была самой большой в битве при Нарве с нашей стороны?

– Доверие к иностранцам? – спросил кто-то с задних рядов.

– Да, это одна из ошибок, но не она главная, Роман, не она. Кто-то еще желает сказать? – вновь спросил я аудиторию.

– Плохая разведка и охрана артиллерии? – спросили уже ближе к центру.

– И это тоже верно, но это частности. Что ж, не буду вас больше мучить, а уж тем более забирать ваше драгоценное время… – наконец сказал я кадетам, выдержав театральную паузу. – Главной бедой наших войск в том злополучном сражении была плохая подготовка не только наших солдат, но и офицеров. Ведь хорошего солдата можно обучить и за полгода, а хорошего офицера – не менее чем за пять лет. Далеко за примером ходить не надо, можно просто вспомнить, что из пятнадцати полков только три – Семеновский, Преображенский и Лефортовский, имеющие кадровый командный состав, – сражались до последнего и смогли отбить все атаки шведов. Сии воины, не показавшие спины врагу, достойны называться храбрейшими! Правда, должен заметить, что в последнее время выучка наших войск растет на глазах, и теперь никто не скажет, что русские солдаты не представляют угрозы.

Закончив свое выступление, я сошел с трибуны. Следом за мной на трибуну сразу же взошел преподаватель.

– Давайте поблагодарим его высочество за то, что объяснил нам причины и ошибки поражения наших войск в битве при Нарве…

Не успел Руслан Дмитриевич договорить, как аудиторию разорвали рукоплескания, в которых порой слышался залихватский свист, говорящий о том, что моя речь пришлась по душе молодым орлам будущей империи.

– Ну все, хватит, братья. Порадовались, и будет, у вас еще занятий на целый день, – попытался я оборвать начавшееся веселье.

Ага, сейчас! Не тут-то было! Видимо, мой приезд уже был праздником для ребят, все же, пусть они и были раньше одиночками, теперь большая часть кадетов начала чувствовать себя одним целым с этой непонятной организацией, дающей им столь много, в том числе и… новую семью!

– Думаю, можно дать ребятам пару минут передохнуть, Руслан Дмитриевич? – поинтересовался я у преподавателя.

– Я и сам только что хотел просить вас об этом, ваше высочество, – улыбнулся пожилой дворянин, не чурающийся обучать крестьянских детей.

Не мешая веселью кадетов, мы вышли в коридор и тут же уткнулись в небольшую дверцу, ведущую в личный кабинет преподавателя военной истории и тактики.

– Может, вы позволите мне переговорить с вами, Руслан Дмитриевич, в более спокойной обстановке? – спросил я его.

– Конечно, ваше высочество, прошу вас пройти в мой кабинет, – тут же согласился он, открывая дверь.

Стоит заметить, что каждый преподаватель и наставник имеет личный кабинет, который обустраивает только он, и только по своему вкусу, при этом в своем кабинете он и бог, и царь. Таково было мое условие для каждого из нанимаемых преподавателей.

Мало кто знает, что о человеке можно судить не только по его внешнему виду и мимике, но и по убранству его уголка, дома, места, где он отдыхает от тяжелых будней, по тому, что преобладает в комнате, какие именно вещи и где лежат. Да и по множеству других разнообразных признаков можно понять о человеке если не все, то многое.

Так и сейчас, зайдя в кабинет наставника, я первым делом заметил полный порядок, без лишних вещей, присущих «новым» петровским аристократам. Если бы можно было назвать дворянина аскетом, то Руслан Дмитриевич больше всего подошел бы на эту роль. Слишком уж много свободного места было в его комнате…

– Прошу вас, присаживайтесь, ваше высочество, – вырвал меня из дум хозяин комнаты, продолжая стоять рядом со своим креслом.

– Благодарю, – ответил я, усаживаясь в стоящее напротив стола кресло.

Следом за мной сел и преподаватель, положа руки на стол и внимательно смотря на меня.

– Не буду тянуть время и забирать драгоценные минуты у кадетов, поэтому сразу перейду к делу, если вы, конечно, не против, Руслан Дмитриевич, – поинтересовался я у учителя. – Дело в том, что витязям в скором времени – быть может, через год, а может, чуть больше – предстоит вступить в сражение. Я думаю, вы догадываетесь, с кем им предстоит сражаться. Поэтому я хотел бы, чтобы вы как можно больше внимания уделили вопросу современной тактики европейских держав, с рассмотрением их слабых сторон, естественно.

– Я постараюсь все рассказать кадетам, ваше высочество, но этого может быть недостаточно, – качая головой, сказал учитель. – Да и как быть с тем, что у нас попросту не хватает нужных знаний по этому вопросу?

– Я постараюсь решить данную проблему, а ваша задача – научить их всему тому, что они не только должны, но и обязаны знать! Я думаю, вы меня прекрасно поняли, Руслан Дмитриевич. Не буду больше отнимать ваше время, – сказал я, вставая с кресла. – Мне было интересно с вами пообщаться, наставник. Надеюсь, что мы сможем видеться как можно чаще, – искренне сказал я, прощаясь с хозяином кабинета.

– Мне тоже очень приятно, ваше высочество, – ответил преподаватель.

Следующим предметом, который я посетил, стало богословие с отцом Варфоломеем. Просидев половину урока, один из будущих витязей поднял руку и попросил разрешения задать вопрос, что, в принципе, не только не возбранялось, но и даже поощрялось. Вот только вопрос был адресован не отцу Варфоломею, а мне.

– Старший брат, – обратился ко мне один из будущих выпускников корпуса. – Разреши задать тебе один вопрос?

– Конечно, витязь, спрашивай, я постараюсь ответить на него, в силу своих способностей, конечно, – с улыбкой ответил я ему.

– Меня зовут Олег Березин. Я хотел задать один вопрос, ответ на который можешь дать только ты.

– Спрашивай, Олег, вы все для меня младшие братья. Да, Демьян? – спросил я сидящего рядом с Олегом рыжего парнишку.

Тот, к кому я обратился, покраснел до кончиков волос. Одновременно с этим вся аудитория заулыбалась, вспоминая, как на одном из таких же уроков Демьян спросил, можно ли им бегать к молодкам вместо некоторых занятий. На что и получил честный ответ: «Нет», после чего я добавил, что если у них еще остаются силы думать о таком во время занятий, то, значит, их мало гоняют, и дал пару наставлений учителям корпуса. Но надо отдать должное кадетам, они не стали сильно обижаться на своего товарища. Только пару раз поговорили с ним на тему правильных вопросов и после подшучивали, вспоминая его желание.