Иван Кустовинов – Ужас Рокдейла. Парад мертвецов (страница 1)
Иван Кустовинов
Ужас Рокдейла. Парад мертвецов
© Кустовинов И. Б., 2025
© Издательство «Союз писателей», оформление, 2025
© ИП Соседко М. В., издание, 2025
Три года спустя
Питер Фальконе неторопливым шагом шел по заваленным опавшими листьями тропинкам городского кладбища. За последние три года он успел изучить это место вдоль и поперек, неизменно приходя сюда каждую неделю, так что сейчас детектив даже особо не смотрел на дорогу, предоставив ногам самим выбирать себе путь между могилами. Пожухшие листья самой разнообразной расцветки тихо шелестели у него под ногами, с неба капал мелкий моросящий дождик, но Питер не замечал вокруг себя ничего, он был полностью погружен в свои мысли.
Фальконе было о чем подумать. В последние несколько месяцев его жизнь круто поменялась. Все началось с того, что неугомонная бабуля Питера познакомила его с внучкой одной из своих приятельниц. Детектив сначала упорствовал против этого и ни за что не соглашался встретиться с Долорес Кейдж, так звали эту молодую особу. Но, разумеется, в конце концов Агнесса взяла вверх над внуком, и Питер нехотя согласился на одно свидание с Долорес, только чтобы бабуля оставила его в покое. Однако одно свидание быстро переросло в еще одно, потом второе и третье. И вот теперь Питер Фальконе, человек, который всегда был настроен скептически по отношению ко всем этим романтическим свиданиям, любовным воздыханиям и уж тем более продолжительным отношениям, не говоря уже о браке, должен завтра вечером лететь в путешествие с Долорес Кейдж, слава богу, пока что не свадебное.
Детектив Фальконе остановился: неужели он сейчас допустил мысль, что свадебное путешествие вообще может быть? Нет, это же просто недопустимо, просто немыслимо, чтобы он, Питер Фальконе, закоренелый холостяк и, что уж там, чуть ли не первый бабник в Рокдейле, стал заурядным женатиком, который по выходным жарит у себя на лужайке стейки и сосиски, а по будням делает уроки с детьми и лепит им поделки к какому-нибудь дурацкому школьному мероприятию!
«Нет уж! Нет уж! Этому уж точно не бывать!» – закричал про себя Питер.
Но так же он несколько месяцев назад думал и о том, что у него никогда не будет романа с Долорес, а потом каждый день бегал встречать ее после работы и носил целыми охапками цветы. И ведь никто его не заставлял приглашать Долорес в это дурацкое путешествие. Никто его не тянул за язык, он сам выдвинул эту идею и сам целую неделю упрашивал ее поехать вместе с ним в отпуск.
Нет, путешествие, конечно, не дурацкое, наоборот, этого отпуска он ждал уже целую вечность, ведь после того неудавшегося вояжа он так еще никуда и не ездил. Быстро опомнился детектив, дважды прокляв себя за такие мысли.
Но тут Питер вздрогнул и остановился. Неужели прошло уже три года? Да нет, какой там, уже даже немного больше. Его мускулы пробила нервная дрожь, а потом по всему телу разлился тот самый неестественный холодок. Детектив поежился и оглянулся по сторонам, очнувшись на мгновение от тяготивших его голову мыслей.
Так, это могила Диксона, это Николсонов, значит, он почти уже на месте. И Питер вновь ушел в себя и предоставил ногам самим идти и разыскивать дорогу.
Нет, конечно, эта Долорес Кейдж оказалась именно той, кто ему был нужен после смерти Дика. Ведь именно благодаря ей он, считай, вернулся вновь к жизни. Благодаря ей он снова начал смеяться, улыбаться, шутить и понемногу превращаться в того Питера Фальконе, каким был раньше, тогда, когда дух маньяка еще не обрушился, словно чума, на город, сея панику, хаос и оставляя после себя разорванные тела близких его сердцу людей.
Питера снова окатило холодной волной, а спина начала жутко гореть, словно ее прижгли каким-нибудь раскаленным докрасна железным прутом. Фальконе уже понемногу свыкся за эти три года с приступами, которые начинались каждый раз, когда он вспоминал о тех мрачных событиях. Но как бы Питер к ним ни привык, ощущения были что ни есть паршивые, в эти минуты он готов был кинуться под машину или броситься с моста, лишь бы эти гребаные ощущения оставили его. Но на этот раз он снова стерпел и продолжил идти, окинув быстрым взглядом своих голубых глаз кладбище, и, удостоверившись, что он еще не дошел, дальше начал изводить свою душу думами о делах сердечных.
«Нет, разумеется, он не отрицает вклад Долорес в его жизнь, он ей действительно многому обязан, благодарен и признателен за все это. Но, может быть, пришло время закончить эти затянувшиеся отношения и снова стать свободным человеком, не обремененным отношениями?»
Проблема, однако, была в том, что Фальконе в действительности не чувствовал себя обремененным, эти отношения ему, наоборот, были в радость. Быть может, это были даже лучшие мгновения его жизни, и он впервые так сильно был счастлив, и это после всего того, что ему пришлось до этого пережить. Но он боялся, он дико боялся этих новых, не до конца понятных еще ему, приятных, волнующих душу ощущений. А главное, он боялся того, что в один прекрасный момент Долорес может не стать, как, например, не стало Дика, а он так сильно успеет привязаться к ней, что больше уже не сможет жить без нее дальше. Тогда он станет, как и до знакомства с ней, ходячим безжизненным трупом, потерявшим всякий интерес к жизни. Тем более, что он уже видел такое однажды. Именно это произошло с Фрэнком Дугласом, после того как он потерял сначала жену, а потом и дочь, и Питер совсем не хотел, чтобы подобное случилось с ним. Нет, ему определенно нужно порвать с Долорес, пока еще не поздно. Но сначала они все же съездят в путешествие и как следует повеселятся: Питер совсем не хотел вновь просрать свой отпуск и остаться дома, опять так никуда и не поехав. А мысль о том, чтобы поехать отдыхать одному, ему тоже не нравилась, ведь едва ли после разрыва он спокойно сможет поехать в путешествие и в полной мере наслаждаться там морем и вином. Поэтому детектив решил немного обождать с размолвкой и сначала в полной мере насладиться оставшимися днями вместе с прелестной мисс Кейдж, которая, кстати, была очень даже ничего. Определенно, нужно отдать должное бабуле, она подыскала ему совсем не уродину, а, пожалуй, даже лучшее, что мог предложить теперь Рокдейл.
Очнувшись от размышлений, детектив Фальконе увидел, что ноги дошли-таки сами до нужного места и он стоит возле могилы Джозефа Раковски, их прежнего судмедэксперта.
– Привет, старый вредный хрен, это снова я, – поприветствовал, словно старого приятеля, бренные останки Питер. В голове у него сразу же всплыла хмурая физиономия Джозефа, которая бы послала его куда подальше.
– У тебя, я смотрю, здесь настоящий кавардак образовался, – недовольно покачивая головой, смотря на целый ворох листьев и прочего мусора, продолжал разговор Питер. – Но это и неудивительно, ведь меня здесь не было уже почти что… ага, да, считай что целых два месяца, а кроме меня, заметь, к тебе в гости больше никто не приходит.
Больше не говоря ни слова, детектив Фальконе не мешкая принялся за работу. Он достал припрятанный за памятником в коробке необходимый для уборки инвентарь и начал сгребать веником налетевшие, казалось, со всего кладбища именно сюда листья. Интенсивно работая руками, Питер, несмотря на действительно большой ворох пожелтевшей гнилой листвы, управился достаточно быстро. Дождь на улице начинал моросить сильней, и Фальконе громко чихнул, исторгнув из своей могучей груди такой громкий и протяжный звонкий звук, что мертвецы в своих могилах, наверное, здорово подпрыгнули вверх от неожиданности. Отерев рукавом куртки выступившие из глаз слезы, Питер удовлетворенно посмотрел на проделанную им работу и уже собирался убирать инструменты назад в коробок, когда заметил, что памятник изрядно подгажен птичьим пометом.
– Эге, приятель, ну и здорово же тебя тут обосрали, – ухмыльнувшись, сказал он Раковски и принялся оттирать крупные и мелкие белые пятна, любезно оставленные птицами на каждом участке мраморного постамента. Дождь начинал идти еще сильнее, он уже не просто моросил, а прилично покапывал. Крупные, льющиеся с небес капли дождя быстро начинали собираться на сырой земле в небольшие лужи. Детектив снова громко, протяжно чихнул, издав на этот раз звук, который могло бы повторить только целое стадо трубящих во всю силу слонов в Африке. Мертвецы в своих могилах вновь от неожиданности подпрыгнули вверх и, приподнявшись в гробу, раздраженно погрозили своими костлявыми кулаками живым невеждам наверху, а потом перевернулись на другой бок и снова заснули.
«Нужно бы мне поторапливаться, не то я ни за что уже не смогу сегодня выбраться из этой кладбищенской грязи», – подумал про себя Фальконе и, вытерев другим рукавом вновь выступившие слезы, с двойным усердием начал оттирать грязь с могильного монумента.
Через несколько минут он уже закончил свою работу и, быстро убрав инвентарь в коробок и спрятав его за памятником, начал прощаться с Джозефом.
– Ну что ж, вот я и закончил, надеюсь, на том свете ты наконец воссоединился со своими родными и посему перестал быть такой занозой в заднице. И если это действительно так, то будь любезен, замолви там за меня словечко наверху, чтобы я не за просто так тут у тебя спину гнул и грязь месил, – обратился с просьбой к духу Раковски детектив, с довольным лицом стоя у могилы и любуясь проделанной работой.