Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 50)
Тем не менее ситуация сложилась иначе. В результате оперативной комбинации партизаны и чекисты разложили русскую бригаду СС и добились перехода на советскую сторону большинства ее солдат и офицеров, включая и самого Гиль-Родионова[785]. На основе бывшего коллаборационистского формирования была создана 1‑я Антифашистская партизанская бригада, которая практически сразу приступила к подготовке агитационных материалов для военнослужащих восточных частей и соединений[786].
Разумеется, после перехода на сторону партизан личный состав бригады Гиль-Родионова мгновенно превратился в объект психологического давления со стороны немецких спецслужб и органов пропаганды. Нацисты считали соединение бывших «дружинников» настоящей угрозой. В одном из сентябрьских отчетов 1943 г. полиции безопасности и СД говорилось: «Ее [бригады.
Немцы провели несколько акций, чтобы добиться разложения 1‑й Антифашистской партизанской бригады. Как минимум три листовки выпустил отдел полиции безопасности и СД в Глубоком[788]. Кроме того, одну листовку, направленную против Гиль-Родионова, опубликовали сотрудники управления пропаганды Генерального округа «Вайссрутения»[789], и еще одну агитку подготовил оперативный взвод пропаганды «Лепель», работавший непосредственно против Полоцко-Лепельской партизанской зоны[790].
Однако все попытки распропагандировать 1‑ю Антифашистскую бригаду оказались бесполезными. Хотя за время существования соединения из его рядов дезертировало 145 человек, никто оружия против Гиль-Родионова не повернул[791]. Во время ожесточенных боев в апреле – мае 1944 г. личный состав бригады храбро сражался против превосходящих сил карателей и понес очень тяжелые потери[792]. Из первого состава «Дружины» выжили немногие; большинство из них в августе 1944 г. и позднее были репрессированы советскими органами государственной безопасности.
Необходимо сказать, что 1‑я русская бригада СС «Дружина» практически не упоминается в оккупационной прессе в качестве участника боев с партизанами. Впрочем, это не исключает того факта, что подчиненные Гиль-Родионова могли попасть на страницы местных газет в рамках обобщенных рассказов о «борьбе с бандами» под другими именами и фамилиями.
Иногда на страницах немецких и коллаборационистских газет размещались материалы об антипартизанских подразделениях, информация о которых продолжительное время не придавалась огласке. К числу таких подразделений относились «охотничьи» команды, деятельность которых противник старался лишний раз не афишировать. Однако на последнем этапе оккупации, когда враг попытался консолидировать силы различных изменнических формирований, в прессе появились заметки об отрядах, выполнявших специальные задачи.
К примеру, в барановичской газете «Руль» от 15 апреля 1944 г. упоминается так называемая «белая команда» А.И. Буглая[793]. Биографические сведения о личности этого коллаборациониста скудны и противоречивы. По воспоминаниям чекистов, он относился к категории не разоблаченных советской властью агентов буржуазной польской разведки и еще в начале войны пошел на сотрудничество с немцами[794]. Буглай проявил себя как фанатичный сторонник «нового порядка». В декабре 1941 г. он сформировал небольшой вооруженный отряд, действовавший в интересах отдела Ic штаба 221‑й охранной дивизии. «Буглаевцы», носившие зимние маскхалаты, получили название «белой команды»[795].
Помогая нацистам уничтожать «народных мстителей», формирование «белохалатников», развернутое в дальнейшем в роту, а затем в батальон, показало себя как эффективное антипартизанское подразделение, готовое выполнять любые задачи. В своем дневнике Буглай отмечал, что на 1 мая 1943 г. его подчиненные ликвидировали около 2700 «бандитов» и арестовали 400 человек. За активную борьбу с партизанами на территории Гомельского округа командир «охотников» трижды награждался медалями «За храбрость» для восточных народов[796].
В начале 1944 г. Буглай установил тесные контакты с редактором оккупационной газеты «Речь» М.А. Октаном. Последний неоднократно посещал «белую команду» и принимал участие в операциях по борьбе с партизанами. Об одной из акций редактор написал статью «По волчьим следам»[797].
Однако этим сотрудничество между Октаном и Буглаем не ограничивалось. В первых числах марта 1944 г. по указанию командующего 9‑й армии генерал-полковника Йозефа Гарпе было принято решение о создании антибольшевистской организации, основная задача которой состояла в том, чтобы ослабить связь населения с партизанским движением. Проект непосредственно курировали отдел Ic штаба 9‑й армии и командир 612‑й роты пропаганды, предложивший кандидатуру Октана. Получив разрешение, Октан занялся вербовкой кадров в Союз борьбы против большевизма (СБПБ), ведя пропаганду в Бобруйске, Осиповичах, Марьиной Горке и Слуцке. Были опубликованы манифест и временный устав СБПБ, а газета «Речь» превратилась в информационный рупор союза[798].
Октан приложил немалые усилия для формирования не только политического, но и боевого крыла организации. Скорее всего, именно с его подачи произошло включение команды Буглая в СБПБ. По крайней мере, факт перехода «буглаевцев» в союз зафиксирован в печати[799]. Всего на 1 июня 1944 г. в рядах СБПБ насчитывалось 4616 человек[800].
Учитывая, что организация Октана выполняла несколько функций, в том числе и проведение антипартизанской пропаганды, необходимо обозначить несколько важных аспектов. Во-первых, борьба с партизанским движением являлась одной из обязанностей соратников СБПБ. Так, в пункте № 6 временного устава союза говорилось: «Выявлять бандитско-партизанские или связанные с бандито-партизанами или большевиками элементы»[801].
Во-вторых, СБПБ опубликовал листовку, направленную партизанам «бригад Пархоменко, Котовского, Чайковского, Шубы, Николаевского, Пономаренко» (конец мая – начало июня 1944 г.)[802]. Агитка распространялась в период крупных операций. В задачу Октана входила работа с перебежчиками и контроль за нормальным обращением с ними.
И в-третьих, команда Буглая, привлеченная по линии союза к антипартизанским операциям, должна была помочь пропагандистам дискредитировать «народных мстителей». С этой целью Буглай и его приближенные дали в июне 1944 г. для газеты «Речь» интервью о партизанских зверствах. В том же номере был опубликован рассказ ближайшего соратника Буглая, лейтенанта Наумова-Преловского, который заявил журналистам: «Солдаты нашего батальона вспоминают, как сотни бандитов, жалких и дрожащих, проходили через их руки, моля о пощаде. Но разве поднимется рука честного солдата на безоружного. Солдаты знали, что бандиты избегали померяться с нами силами в открытом и честном бою. А попадая в наши руки, лгали, изворачивались, заметали следы своих преступлений. Мы прощали им их злодеяния, мы прощали им вдовьи слезы. Мы ставили их на другой путь, возвращали им человеческий облик. И многие поняли, что они глубоко ошиблись, воюя за власть Сталина. Мы повторяем и теперь: кто хочет быть с нами, тот пусть идет к нам. А те, кто останутся в лесу, не минуют своей гибели»[803].
Деятельность М.А. Октана и Союза борьбы против большевизма получила положительные отклики со стороны немецких властей. Начальник военной администрации при главном командовании группы армий «Центр» в отчете от 10 августа 1944 г., где анализировался весь период оккупации Белоруссии и центральной части РСФСР, отметил работу СБПБ, которая дала позитивный импульс и смогла укрепить контакты с населением. Такой же позитивный характер имели мероприятия по «обороне против банд», проведенные членами организации[804].
Говоря о пропагандистском обслуживании коллаборационистских формирований со стороны представителей местных управлений и журналистов оккупационной прессы, нужно сказать о том, что вопрос о борьбе с партизанами являлся для них одним из главных, а в последующем он и вовсе приобрел решающее значение, поскольку стал напрямую касаться их существования. Некоторые изменники, проявившие себя на почве антипартизанской пропаганды, стали объектами для покушений, так как своими действиями они наносили огромный моральный ущерб силам сопротивления.
К примеру, жгучую ненависть у партизан Белоруссии вызывал редактор нескольких прогерманских изданий Михаил Бобров (бобруйские «Новый путь» и «На страже Родины», барановичский «Руль», «Благовест»). Под этим псевдонимом скрывался бывший советский журналист Михаил Степанович Голубовский (1907–1979), примкнувший на последнем этапе оккупации к гражданским структурам бригады Б.В. Каминского. До того, как он возглавил минский филиал Национал-социалистической трудовой партии России (НСТПР), Бобров-Голубовский в период 1942–1943 гг. занимался пропагандистским обслуживанием рот и батальонов, входивших в состав 1‑го восточного добровольческого запасного полка «Центр»[805]. Из-под пера антисоветского публициста вышло немало материалов, дискредитировавших партизанское движение.
Голубовский особенно «прославился» тем, что вел постоянную полемику с газетами Кличевского партизанского соединения. Во время операции «Поездка на Троицу» (июнь 1943 г.) Бобров подготовил листовку «Давайте поговорим по душам!». Здесь он не только призывал «народных мстителей» к переходу на сторону противника, но и попытался ответить на критику: