Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 43)
Немалые усилия предпринимались врагом, чтобы оторвать от партизанского движения молодежь. Некоторые германские пропагандисты полагали, что советские юноши и девушки не имеют представления о «настоящей жизни». Если им рассказать и показать, как живут немцы, то они перестанут контактировать с участниками сопротивления. Кроме того, отдельные коменданты и командиры охранных частей исходили из того, что не все молодые люди в СССР разделяли установки коммунистической партии. Психологическая обработка этой категории граждан могла, по мнению офицеров абвера, дать положительные результаты. В частности, в донесении за июль 1942 г. отдела Iс штаба 707‑й пехотной дивизии можно встретить такие строки: «Большевизм не сумел вырастить из русской молодежи носителя своей идеи, чтобы сделать ее преступником. Его оружие – азиатские наросты на мозге, доверие [к “новому порядку”. –
Особое внимание противник уделял ведению пропаганды в школах. 668‑я полевая комендатура в Фатеже сообщала 2 ноября 1942 г. о том, что иллюстрированные брошюры о жизни рабочего в Германии были хорошо приняты учениками. Ведение пропаганды среди школьников являлось весьма эффективным приемом, так как через учебные заведения нужная оккупантам информация попадала в семьи. Учитель, наравне с бургомистром и старостой, становился ключевой фигурой в цепочке доведения германской точки зрения до населения[678].
Но, несмотря на применение разных манипулятивных приемов, молодежь продолжала уходить в партизанские отряды, выполняла разведывательные задания и с оружием в руках боролась против оккупантов. Менялось отношение к молодым гражданам и со стороны нацистов. Так, в «Боевом наставлении по борьбе с бандитизмом на Востоке» от 11 ноября 1942 г., в разделе, посвященном организации разведки, говорилось о тщательном отборе подростков для агентурной работы в партизанских формированиях, поскольку среди них могли оказаться «фанатичные большевики»[679].
Безусловно, новые власти болезненно реагировали на бегство молодежи к партизанам. Это видно из многочисленных выступлений нацистских чиновников. К примеру, 30 января 1943 г. в луцкой газете «Украиньский голос» напечатали речь генерального комиссара округа «Волынь – Подолия» обергруппенфюрера СА Генриха Шёйне. Он с негодованием высказывался о нежелании молодых украинцев восстанавливать хозяйство: «Ваши девушки и парни удрали в лес, чтобы спрятаться от обязанности трудиться в борьбе с большевизмом, чтобы в безделье проводить жизнь»[680].
Предпринимались и попытки вернуть молодежь из «банд». Например, в дновской газете «За Родину» в январе 1944 г. появилась публикация «Возврат к жизни». В небольшой заметке рассказывалось о бегстве юноши из партизанского отряда, в котором командиры и рядовые бойцы промышлял убийствами и грабежами[681].
В захваченных регионах СССР со временем стали появляться партизанские края и зоны. На территориях партизанских краев немецких органов управления не было. Партизаны очищали от них населенные пункты и восстанавливали советскую власть. В партизанских зонах «народные мстители» контролировали не все деревни и села, так как в них располагались крупные гарнизоны врага. Ликвидация этих гарнизонов считалась одной из главных задач советских патриотов[682].
Оккупанты стремились вернуть себе утраченные позиции. Так как контроль над огромными лесными массивами был объективно невозможен, противник, создававший из опорных пунктов протяженные рубежи безопасности, объявлял определенные территории «нейтральными» либо «запретными зонами». Все жилые постройки здесь разрушались, а появление гражданских лиц каралось смертной казнью[683]. Дальнейшее проникновение в глубь районов партизанской активности происходило только при участии значительных по численности сил и средств. Для этого проводились широкомасштабные антипартизанские операции. Каждая такая операция имела целью уничтожить партизанские края, истребить максимальное количество «бандитов» и тех, кто им оказывал содействие, и оставить после себя пространство, непригодное для жизни[684].
Тактика «мертвых зон» появилась у противника одновременно с указаниями о захвате сельскохозяйственной продукции и трудоспособного населения. Первые шаги в этом направлении были сделаны еще в начале 1942 г. В дальнейшем руководство Третьего рейха внесло ряд существенных дополнений, позволивших шире внедрить этот метод борьбы в практику карательных экспедиций[685].
Одним из самых радикальных оказался приказ Геринга от 26 октября 1942 г. Являясь уполномоченным по четырехлетнему плану, он определил принципы экономического учета при проведении боевых операций. В будущем, заявлял рейхсмаршал, не следовало более принимать во внимание экономические показатели и другие характеристики территорий, «зараженных бандами», так как они не будут иметь никакой производительности, а будут служить только интересам партизан. Геринг требовал отобрать весь скот и припасы у граждан «партизанских районов», а само население – депортировать. Тех, кто был способен работать, следовало передавать службам генерального уполномоченного по использованию рабочей силы, а детей предписывалось доставлять в специальные лагеря[686].
В том же духе был выдержан приказ рейхсфюрера СС Гиммлера от 3 ноября 1942 г. об отправке на работы в Германию населения, захваченного в период «карательных акций» (
Отчеты охранных войск и частей СС о проведении боевых операций содержали информацию о потерях со стороны «бандитов». Так, с конца октября 1942 г. и до конца января 1943 г. оперативное соединение генерала СС фон дем Баха уничтожило 24 900 «бандитов», 14 257 «бандпособников» и «подозрительных лиц». Общее количество убитых евреев в восточных районах Белоруссии достигло 363 211 человек[689]. Все экономически важные товары были вывезены, а то, что не удалось захватить, – предано огню. Население этих территорий считалось «зараженным бандитизмом». Были созданы «мертвые зоны», где каратели уничтожили все предпосылки для нормального существования.
Немецкие органы пропаганды, привлеченные к сопровождению операций против партизан, играли в основном вторичную роль. Активная пропагандистская деятельность сводилась к распространению листовок и оповещению населения через подвижные звуковещательные станции. Населению сообщали, почему сжигаются деревни, и доводили результаты операций, которые показывали разгром партизанских отрядов.
О том, что пропагандистская работа в отношении населения зашла в тупик, видно из доклада командующего полицией безопасности и СД «Вайссрутении» оберштурмбаннфюрера СС Э. Штрауха на совещании у генерального комиссара В. Кубе 8—10 апреля 1943 г. Штраух заявил: «Очень трудно переубедить население и бандитов. Но мы должны добиться хотя бы того, чтобы население, не поддерживающее нас оружием, перестало бы поддерживать банды… Мы должны всегда говорить: “Если придут большевики, вы будете уничтожены, если придут большевики, все будет сожжено и т. д.”. Такую пропаганду надо постоянно распространять, только таким путем мы сможем преодолеть пропаганду противника и подорвать идейную поддержку партизан»[690].
На этом же совещании с анализом ситуации выступил начальник отдела пропаганды генерального округа «Вайссрутения» Г.И. Шрётер. Чиновник, по сути, признался в том, что условия для ведения эффективной пропаганды на население отсутствуют: «Когда у сначала обрадованных роспуском колхозов крестьян уводят из хлева последнюю корову, а сами они находятся под постоянной угрозой и гибнут от рук как партизан, так и немцев – какая уж тут пропаганда!»[691]
Хотя на совещании были предложены определенные меры, чтобы купировать волну террора, серьезных изменений в области антипартизанской пропаганды не произошло. В подконтрольных нацистам средствах массовой информации по-прежнему главенствовали дезинформирующие нарративы[692].
Сохранилось достаточно много материалов, отражающих деятельность немцев по депортации населения из партизанских районов и пропагандистскому сопровождению этих насильственных действий. Например, дновская газета «За Родину» 9 октября 1942 г. опубликовала статью «Необходимые мероприятия», где подчеркивалось: «Чтобы покончить с бандитизмом партизан, германское командование издало приказ, по которому в скором времени в разных местах будет проведена эвакуация мирного населения»[693].
В 1943 г. немцы поставили акции по вывозу и переселению гражданских лиц на системную основу. Так, в преддверии визита в Минск Ф. Заукеля начальник СС и полиции «Вайссрутении» Курт фон Готтберг распорядился провести в городе с 17 по 23 апреля 1943 г. операцию «Волшебная флейта», чтобы мобилизовать людей для работы в рейхе, а заодно очистить захваченную столицу Белоруссии от «бандитов, большевистских террористических и диверсионных групп, агентов и пособников, связных и дезертиров». 76 000 взрослых жителей Минска прошли проверку в домах и на производственных предприятиях, примерно 52 000 человек проверялись на сборных пунктах. Параллельно пропагандисты вербовали население. В рейх отправили 350 рабочих. 712 человек остались в Минске для выполнения трудовой повинности. 23 апреля 1943 г. в центре города состоялся парад частей СС и полиции, который лично принимал генерал фон дем Бах. Парад должен был продемонстрировать мощь оккупантов, о нем писали многие газеты[694].