Иван Ковтун – Технология лжи. Нацистская антипартизанская пропаганда на оккупированных территориях СССР. 1941–1944 гг. (страница 42)

Радикальные методы вербовки населения были вызваны не только недостатком рабочих, но и быстро ширившимся партизанским движением. Используя депортации в качестве средства противодействия партизанам, Заукель и его подчиненные ослабляли поддержку «народных мстителей». Вывозя людей в Германию, они лишали участников сопротивления возможности опираться в своей борьбе на потенциально боеспособную часть населения.

Акции по транспортировке жителей в рейх обязательно сопровождались пропагандой. Соответствующие службы вермахта уделяли этому вопросу серьезное внимание. Прежде чем кого бы то ни было отправляли на работу, немецкие пропагандисты организовывали различные «культурные мероприятия», на которых старались оторвать население от «бандитов». Например, отдел пропаганды «В» на территории восстановленного совхоза «Свобода» под Смоленском создал зону отдыха и культурный центр с танцевальной площадкой и кинотеатром, где ежедневно демонстрировались фильмы. Только за 25 дней июня 1942 г. это место посетило 21 207 человек. Одновременно в центре открыли курсы по подготовке агитаторов и пункт по вербовке рабочей силы[665].

Тем не менее в ходе комплектования трудовых ресурсов органы пропаганды вермахта постоянно сталкивались с проблемами, в первую очередь – с жестокими действиями военнослужащих вермахта и войск СС, привлеченных к операциям по доставке и транспортировке остарбайтеров. Немецкие силовые органы в поисках уклонистов прибегали к репрессиям, брали заложников, непокорные села и деревни разоряли или сжигали[666]. Более того, среди факторов, негативно влиявших на отношение населения к отправке в рейх, отмечались невыплата в ряде случаев родственникам добровольно уехавших обещанного денежного пособия, а также содержание писем, полученных из Германии, о плохом обращении с остарбайтерами и недостаточном продовольственном обеспечении. Отрицательную роль сыграли и первые транспорты с возвратившимися из рейха рабочими-добровольцами. Их изможденный вид был лучшим доказательством того, что там, откуда они прибыли, к ним относились не лучшим образом[667].

Пропагандисты докладывали в Берлин обо всех сложностях, сопровождавших вербовку. Так, в донесении от 4 августа 1942 г. отдела пропаганды «В» перечислялись наиболее острые проблемы: «Продолжают просачиваться новости и подкрепляемые вражеской пропагандой слухи о плохом обращении с рабочими в рейхе. Это угнетающе действует на настроение людей. По непонятным здесь причинам, как это видно из отчетов, обращение с вольнонаемными в действительности часто носит неуместный характер, что очень плохо. Отдел сделал представления по этому вопросу командующему [тылом группы армий «Центр». – Прим. авт.] и неоднократно инструктировал войска о безответственности такого образа действий. В настоящее время рабочие для рейха из прифронтового района не набираются на основании приказа командующего»[668].

Несколько иной была ситуация летом – осенью 1942 г. в районе ответственности отдела пропаганды «У». В августе 1942 г. отдел докладывал, что проведенная акция по мобилизации 350 000 украинских рабочих оказалась успешной. Силами пропагандистских отрядов и команд удалось распространить 130 000 листовок и брошюр. Результативной оказалась вербовка населения Ворошиловградской (ныне – Луганской) области в октябре – ноябре 1942 г. Пропагандистский отряд «У-2», проводивший вербовочные мероприятия, до 6 ноября 1942 г. сумел охватить агитацией около 60 000 человек. Отряд «У-2», пользуясь поддержкой 243‑й полевой комендатуры, провел две плакатные акции и распространил 70 000 газет (спецвыпуск о преимуществах труда в Германии). Необходимая информация для населения также доводилась с помощью подвижных звуковещательных станций[669].

Однако к концу 1942 г. обстановка в районе деятельности отдела пропаганды «У» изменилась в худшую сторону. 1 января 1943 г. отдел сообщал в Берлин: «Вербовка на работы, которая летом и осенью находила много понимания, даже вызывала энтузиазм среди населения, воспринимается как принудительная мера не только здесь, но и в других районах. Широко распространяются известия о ситуации с рабочими в рейхе, плохом жилье и питании. Подразделение “Крым” борется с этими факторами, влияющими на настроение населения, с полным использованием средств пропаганды в соответствии с инструкциями отдела, которые доведены и до других подразделений»[670].

С целью массового заманивания в рейх советских граждан германские органы пропаганды демонстрировали соответствующие фильмы («Дорога в Германию», «Мы едем в Германию» и др.), издавали миллионными тиражами листовки и плакаты («Мы в Германии», «Женщины и девушки. В домашнем хозяйстве Германии все вы найдете работу», «Твой труд в Германии – уничтожающий удар по большевизму», «Мы едем в Германию работать за мир и лучшее будущее» и др.), открывали передвижные выставки, прославлявшие «счастливую жизнь восточных рабочих»[671].

Чтобы положить конец слухам о плохом обращении с остарбайтерами, нацистские пропагандисты публиковали письма с положительными откликами людей, работавших в рейхе[672]. Эти тексты, восхвалявшие труд и высокий уровень жизни в Германии, готовились опытными редакторами или корреспондентами. Некоторые образцы данной пропаганды выглядели вполне убедительно. В частности, одно их таких писем встречается в дневнике начальника соединений по борьбе с бандами, обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Баха. Процитируем этот документ полностью:

«20 июня 1942 г. От русских девушек, отправленных в Германию, уже есть несколько писем. Одна из них написала сюда, в Могилев, своей подруге. “Теперь я хочу рассказать вам, как хорошо доехала до Германии. По дороге было очень красиво. Мы также получили горячую пищу, кофе и хлеб с маслом. Наша поездка длилась пять дней. В дороге мы думали, что нас ждет в Германии. Вскоре после границы мы были поражены. Мы заметили красивые дома, чистые дворы с палисадниками, ухоженные поля и огороды, чистые пастбища с коровами и лошадьми. Коровы сильные, а лошади крупные и толстые. Шоссейные и проселочные дороги не такие плохие, как в России, но в хорошем состоянии или заасфальтированы, как здесь, в Берлине. Теперь мы находимся в Берлине – в сердце Германии. Словами невозможно описать, как здесь красиво. Война почти незаметна. Все люди сыты, красивы и дружелюбны. Я также видела в Берлине дом, где живет фюрер Гитлер. Я дважды была в кино и несколько раз ездила на метро. Я пью, ем и живу хорошо. Я живу в деревне, в двух часах езды от Берлина. У крестьян много скота, лошадей, свиней и цыплят. Каждый крестьянин имеет красивую квартиру, даже электрические плиты и крашеные полы. Трудно перечислить все хорошее. Я также получила меблированную комнату для себя. Продукты питания те же, что и у немцев, – хлеб, колбаса, мясо, сахар и даже ¼ литра шнапса в неделю. Моим подругам я сказала, что работа на дому мне меньше подходит, чем труд на предприятии, где я могла бы принести большую пользу немецкому народу и рейху. Хайль Гитлер! Твоя Вера»[673].

Представленный документ является стандартным образцом нацистской пропаганды. В таких письмах на первый план обязательно выносились зримые результаты гитлеровского правления: автобаны, богатое сельское хозяйство, прекрасные дома с электроприборами, хорошее питание и т. п. Также обязательно использовался прием сравнения жизни в Германии и на оккупированных территориях. Для этого иногда хватало обычной мелочи, например, сопоставления качества дорог в рейхе и бывших советских областях. Как видно из письма, остарбайтеров водили на экскурсии по Берлину. Мероприятия подобного рода активно применялись пропагандистами и были направлены на то, чтобы сформировать у людей соответствующие представления о немецких достижениях.

Не может не удивлять желание автора письма работать на заводе, а не в сельском хозяйстве. Хотя труд в деревне тоже был тяжелым, но на промышленном предприятии он был вдвойне изматывающим. Работавшие на заводах остарбайтеры питались, как правило, несколько хуже, чем их соотечественники, попавшие в крестьянские семьи или на сельскохозяйственные предприятия. Более того, для многих остарбайтеров и советских военнопленных считалось привилегией работать в деревне, так как именно там они могли откормиться и поправить пошатнувшееся здоровье. Наконец, перевод в деревню чаще всего происходил после того, как человек отработал какое-то время на производстве. Возвращаться на завод мало кто хотел.

Разумеется, подобного рода письма остарбайтеров оказали определенное воздействие на настроения населения. Но уже в 1942 г. многим стало ясно, к чему приводит отправка рабочих в Германию. Кроме того, партизанские агитаторы вполне успешно распространяли нарратив о «немецкой каторге», который сыграл заметную роль в деле сопротивления оккупационному режиму. По оценкам историка Р.-Д. Мюллера, к партизанам ушло – и, следовательно, избежало вербовки – не менее 1,5 млн человек[674]. В целом же из оккупированных районов Советского Союза для работы в рейхе было вывезено около 2,8 млн гражданских лиц[675]. По некоторым оценкам, погибли от истощения, различных болезней и экзекуций примерно 600 000 человек[676].