Иван Коваленко – Я тебя не знаю (страница 21)

Я вышел на улицу. Свежий осенний воздух наполнил легкие. Стало немного легче. Солнце приветствовало каждого прохожего и мне говорило: все будет хорошо.

Возможно.

Однако стоило мне сделать несколько шагов по направлению от дома, как из машины вышел человек, который сразу направился ко мне. Он был невысокого роста. В черной потертой куртке. Лицо усталое.

– Тимофей, – сказал он и протянул для рукопожатия руку.

Полицейский. Любитель помолчать.

«Осень – сестра прощаний». Фраза сама всплыла у Тимофея в голове. Такая уж у него привычка – превращать обыденность в картинки. И именно они скрашивают ему серые дни, которые почему-то кажутся именно серыми. Но это всегда так в ноябре, когда дождь и тучи властвуют над всем, живым или мертвым. Старики в такую погоду любят поспать. Его тоже все чаще клонит в сон. Возможно, права Варвара: ему нужно строже следить за режимом. А возможно, он старше своих лет. По крайней мере, ему давно в тягость шумные мероприятия. Даже с Варварой, единственным товарищем, он не знает, о чем говорить, и если им удается где-то посидеть вместе – в кафе после работы или летом на скамейке, – то большей частью они молчат или обмениваются короткими фразами. Либо же он слушает ее.

Одна из подруг когда-то сказала ему, что с молчаливыми людьми легко только поначалу. Так она оправдывала их расставание. Другая говорила примерно то же самое.

Интересно, смогла бы жить с ним Варвара? Вопрос чисто гипотетический: она уже замужем. Но если бы. Уж она-то точно не будет от него ничего требовать. Или же это только так кажется, и окунись они в семейную жизнь, то скатились бы туда, куда скатываются и все остальные?

Остальные… Он ничего не знает про семьи других коллег – только про семьи преступников и их жертв, а это не лучшие примеры. Например, Даниил, муж Анисии.

Вот и он, выходит из подъезда. Тимофей подходит к нему.

– Тимофей, – представляется он. – Отделение полиции Центрального административного округа. Я подброшу вас до работы.

Несколько галок перекрикиваются между собой. А оба мужчины тем временем садятся в черный Ford Focus – автомобиль из рассказов Анисии и реальной жизни Тимофея.

– Вы три недели назад женились, – произнес Тимофей, как только автомобиль тронулся с места. – Два месяца назад ваша жена (тогда еще невеста) была в полицейском участке. Ее ни в чем не обвиняли, но умер молодой человек, с которым она прожила полтора года. Иными словами, за неделю до того, как вы пришли в загс подавать заявление, она проводила ночь в квартире с мертвецом – молодым художником. А еще несколько дней после этого находилась под надзором полиции. Полагаю, для вас это новость.

Даниил едва заметно кивнул.

Тимофей хорошо представлял себе состояние несчастного мужа – любовь всей его жизни, оказывается, вела двойную игру: была счастливой невестой, оставаясь при этом несчастной вдовой.

– После смерти друга и за семьдесят два часа до того, как вы подали заявление о заключении брака, она получила новый паспорт. В тот момент она перестала быть Алисой и стала Анисией. Сменить документы – на это потребуется не один день, поэтому речь не о случайном совпадении, а четких планах. Она стала Анисией и согласилась выйти за вас замуж. Извините, что я говорю так прямо, но излишняя деликатность усложняет дело.

За стеклом появилось Садовое кольцо. Многополосная дорога без истоков и устья.

– Ваша невеста все хорошо скрывала.

– Мы не жили вместе до брака. Она переехала ко мне после того, как мы расписались. Первая брачная ночь – это наша первая ночь вместе.

– Романтично, – произнес Тимофей.

– Мы совпали во взглядах.

Тимофей плавно перестроился из одного ряда в другой.

– Я задам вам вопрос – самый банальный из возможных. Эти три недели – или раньше – вы замечали что-то необычное?

– Нет. Мне все казалось нормальным.

– Постарайтесь вспомнить все прошедшие недели. Возможно, что-то незначительное на первый взгляд вас удивило. Детали часто мешают увидеть картину целиком, но иногда помогают ее закончить.

– Она рассказывала истории, вернее, одну большую. Мы хотели, чтобы я написал книгу. Таков был план. В истории были два главных героя: Алиса, у которой умер друг, и полицейский – я так понимаю, речь шла о вас. Она рассказывала про необычный метод Тимофея: вы молчите и молчанием изводите подозреваемых. Вы чувствуете людей и можете понять, кто есть кто, не задав человеку ни единого вопроса. А те в итоге выдают себя или сознаются.

– Это чепуха. Я не провожу никаких сеансов в отделе полиции. Я ищу преступников и делаю все, чтобы они понесли заслуженное наказание.

– У вас есть коллега Варвара. И она несчастлива в браке.

– Нет, она абсолютно счастлива.

– Тогда какие у вас ко мне вопросы?

– Никаких. Сейчас Анисию арестовывают. – Тимофей посмотрел в свой смартфон. – Это не первый умерший друг вашей жены. Полтора года назад была такая же ситуация. И тогда у Анисии был другой паспорт, на имя Надежды, а до этого она снова меняла имя и была какое-то время Александрой. Мы не сразу сопоставили все детали: Анисия прежде ни разу не была замужем, поэтому до многих моментов из ее жизни пришлось буквально докапываться. У моей коллеги Варвары прекрасное чутье, а у вашей жены есть талант запутывать окружающих. И честно говоря, я рад, что вы еще живы.

– Тимофей? – Варвара зашла к нему в кабинет. Она была похожа на золотоискателя, который наконец нашел прииск, но не там, где ожидал. Прекрасная женщина, хороший друг и замечательная коллега. Все их раскрытые дела в конечном итоге были ее заслугой. Она делала всю самую сложную работу: копалась в информации, обнаруживала связи, которые никто, кроме нее, никогда бы не обнаружил, и умела делать правильные выводы. Если и писать об их дуэте роман, то главной героиней должна быть именно она.

– Я кое-что обнаружила относительно Анисии. Не знаю, к счастью или к сожалению для нас, но она какое-то время наблюдалась у психиатра.

Иногда новости бывают неожиданными, а иногда являются венцом всему.

– Обнаружить это было практически невозможно. Чуть больше года назад Анисия (тогда еще Алиса) две недели лежала в клинике Хорватского. Их основное направление – наркология, но иногда туда попадают люди с легкими расстройствами, например пациенты с паническими атаками или синдромами сильной тревожности. Руководитель отделения – доктор медицинских наук. Я считаю, мы должны с ним пообщаться.

Тимофей кивнул.

– Как несчастный муж воспринял новость? – спросила Варвара, направляясь к выходу.

– Да никак. Потрясен, конечно же. Но утро у него не задалось с самого начала: Анисия ушла. Забрала все, кроме любимой чашки. На фоне этого новость, что его супруга, возможно, убивала людей, уже не так шокирует.

– Ты будешь его допрашивать?

– Пока нет. Я вообще сначала планировал отвезти его в офис, но потом он предположил, что жена накачала его снотворным – иначе как она могла взять и исчезнуть? Сейчас он сдает кровь для анализа.

– Что думаешь о нем?

– Добрейший человек. Ему не повезло. Или, наоборот, очень повезло, если смог проснуться. Так что поехали к доктору медицинских наук. Может, он что-то расскажет.

По пути к машине Тимофею и пришло сообщение.

– Черт! – выругался он. – Мы ее не арестовали. Анисия пропала.

«Вся наша жизнь – это отблески», – сказала Анисия однажды.

Мы сидели на берегу Москва-реки. Солнце ложилось на воду особенным образом: лучи играли на мелкой ряби и перед глазами блестели тысячи солнечных зайчиков.

А однажды она сравнила вечер с тишиной, которая возникает на концерте, когда музыкант закончил играть одну пьесу и готовится играть вторую.

«Забавно», – ответил я ей тогда. А сам подумал, что ее любовь к красивым образам шла от внутренней борьбы. Она как будто пыталась проверить на прочность систему: внутри ее и снаружи, в настоящий момент или во времена до своего рождения. Глубокое и непостижимое действие. Именно оно составляло тот магнетизм и силу притяжения, что привлекли меня, когда я, прогуливаясь с фотоаппаратом, навел на нее объектив фотоаппарата. Анисия так и стоит перед моими глазами: застывшая, посреди спешащей толпы, и что-то заставило ее в мою сторону обернуться, чтобы навсегда остаться девушкой с фотографии.

«Как ты отличаешь влюбленность от любви?» – спросил я ее, когда мы тоже, кстати, сидели где-то на набережной, но совсем в другом месте. По-моему, в районе Кремля, а скамейки, по задумке архитекторов, были установлены так, что отдыхающие на них сидели спиной к воде. Поэтому мы могли видеть все и ничего. Все – потому что перед нами проезжали машины, сотни людей прогуливались по огромному парку «Зарядье» и золотые купола играли на солнце. А ничего – потому что за нашими спинами происходила такая же жизнь, существовала другая половина города, а еще вода, состоящая из триллиона капель, превратившихся в реку.

«Влюбленность, – ответила она, – это заряд. Он может пробить любую стену или взорваться в руках у стреляющего. А любовь – это еще более страшная сила. Только не понимай слово “страх” как ужас или испуг. Понимай его как “трепет”. Трепетная сила. Вот это и есть любовь».

И в тот момент, когда я слушал ее, мне показалось, что именно любовь связывает нас: никакого направления чувств, а только состояние – умиротворяющее, утешающее и укрепляющее.