Спать дали по овечьей шкуре,
Чтоб шли, куда захочет кто.
Тут сразу начались банкеты,
Лилися водки, вина, сбитни,
В горшках – гусиные паштеты,
Хлеб подавали с квасом ситный,
Селёдки шведские всяк ел.
Эней с дороги так надрался,
И пенной вдоволь нахлестался,
Так что едва не околел.
Эней, хотя и был под мухой,
С умом обычно дружен был,
Богов по жизни часто слушал,
Отца покойного он чтил,
Отец тогда концы откинул,
Штоф лишний в глотку опрокинул,
Анхиз по пьянке дуба дал.
Эней решил обед устроить
И нищих пищей удостоить, —
Чтоб душу бог в раю принял.
Собрал троянскую общину,
Сам вышел к ним потом во двор,
Спросил совета, как мужчина,
Завел неспешно разговор:
«Друзья-товарищи, Трояне
И все крещеные миряне!
Был у меня Анхиз-отец.
Его сивуха запалила
И живота укоротила,
Таким был батюшки конец.
Затеять я решил поминки,
Обед поставить беднякам
Хоть завтра – что тянуть волынку?
Скажите: сяк угодно вам?»
Сего троянцы и желали,
Все в один голос заорали:
«Хозяин, бог тебя спаси.
Ежели хочешь честно знать,
Мы будем дружно помогать,
Ведь ты наш государь еси».
И сразу дружно все пустились
Мед-вина, мясо покупать,
Хлеб, калачи в момент родились,
Пошли посуду добывать;
Кутью медовую сварили,
И сбитень свежий насытили,
Договорилися с попом;
Своих хозяев посзывали,
Блаженных всяких наискали,
За звон платили серебром.
На день другой пораньше встали,
Огонь пожарче развели
И мяса в казаны заклали,
Варили блюда и пекли.
Пять казанов стояли юшки,
Борща было почти не шесть,
Баранов тьма была варёных,
Кур и гусей, утей печёных,
Чтоб досыта всем было есть.
Ведёрки водок там стояли,
И браги полные бадьи;
Варево в кадки выливали,
Всем раздавали черпаки.
Как «Со святыми» оторали,
Эней наш залился слезами,
