Давился грустною слезой.
Хоть от Дидоны плыл он спешно,
Но плакал горько, безутешно.
Прослышав, что в огне спеклась,
Сказал: «Пусть вечное ей царство,
А мне – при жизни государство,
И чтоб еще вдова нашлась!»
Вдруг море как-то всколыхнулось,
Крутые волны поднялись,
И ветры бойкие задули,
Челны на море затряслись.
Водою черт-те как крутило,
Что всех едва не утопило,
Вертелись лодьи как юла.
Троянцы в страхе задрожали,
А делать что – оне не знали,
Казалось, все: пришла хана.
Один Энеевой ватаги,
Что по-троянски Палинур;
В нем было больше всех отваги,
Он смелый был и балагур;
Он раньше всех тут спохватился,
К Нептуну дерзко обратился:
«А ну, старик, умерь свой пыл!
Ты что, врагом стал нашим тоже?
Так поступать тебе негоже!
Или про взятку позабыл?»
Сказав свое Нептуну слово,
Он обратился к землякам:
«Бывайте, братцы, все здоровы!
Нас тут относят к дуракам.
Куда, ребята, дальше шляться?
В Италию, знать, не пробраться,
За что-то море мстит сполна,
Италия отсель не близко,
А морем в бурю ехать слизко,
Не подкуешь же ты челна?
Вот тут землица есть, ребята,
Отсель она недалеко:
Сицилия, добром богата,
Добраться до нее легко.
Давайте лодьи к ней направим,
Там горести свои оставим,
Там добрый царь живет Ацест.
Мы там как дома жизнь наладим,
И как обычно загуляем,
Там у него что хочешь есть».
Троянец каждый ободрился,
Как будто вдруг увидел порт.
Как стрелы, лодки понеслися,
Ну, словно стал толкать их черт.
Их сицилийцы как узрели,
Из города, как одурели,
Помчались к морю их встречать,
О всех делишках расспросили,
Друг с другом быстро подружились
И к королю пошли гулять.
Ацест Энею, словно брату,
Большую ласку оказал,
И, быстро пригласивши в хату,
Ядрёной водкой угощал.
Тут на закуску было сало,
Лежало колбасы немало,
И хлеба полно решето.
Троянцам всем налили тюри,
