Иван Константинов – Ястреб в огне (СИ) (страница 6)

Мириам задержала дыхание и нажала на спуск.

Би спрыгнула вниз, с одного балкончика на другой, затем на балку, увитую виноградом, и оттуда на парапет, за которым уже никто не двигался. Мириам опустила игольник и смотрела, как та приседает на парапете, а затем оборачивается, и машет рукой.

— Что там? — Спросил шериф.

— Все. — Ответила Мириам, и уселась прямо на битый кирпич, свесив ноги в разлом. Перед ней, освещенный утренним солнцем, лежал город. Дома, словно огромные ступени, поднимались к подножию белой стены, кольцом охватывающей вершину Хокса. Зеленел виноград на крышах, медленно вращались лопасти ветряных генераторов, и трепетал красный флаг на самой высокой башне. Город был красивым, наверняка таким же, как в то первое утро, два дня назад — но сейчас, глядя на него, Мириам чувствовала себя совсем иначе.

Теперь эта красота вызывала жалость. Ведь чтобы разрушить ее, достаточно было одного прикосновения.

IV.

Би задумчиво перебросила из руки в руку нечто металлическое, округлое, похожее на огромное вытянутое яйцо.

Один раз. Другой.

— Осторожнее. — Сказал шериф, опираясь на одного из своих гвардейцев, низкорослого, в тяжелой броне с красными полосами. — На сегодня взрывов хватит.

— Это тяжелый фугас. — Задумчиво проговорила Би. — Двести грамм взрывчатки, и оболочка из прессованной керамической крошки. Против бронированных машин он не слишком эффективен, а вот против живой силы, или зданий… При осаде, например.

— Да. — Ответил шериф. — Госпиталь они нам разворотили. Честно, даже жаль, что твоя девочка так быстро их прикончила.

Мириам присела на парапет, стараясь не показать, как у нее трясутся колени. И не смотреть лишний раз назад, на трупы людей, которых она убила.

Легко, будто играя.

— Меткая она у тебя. И крепкая к тому же. У меня парни, бывало, после перестрелки блюют в уголке, или штаны меняют, а ей хоть бы хны. — Шериф присел рядом с Мириам. — Эй, может к нам в гвардию пойдешь, а?

Мириам покачала головой и ее замутило.

Она даже не помнила, как попала в первого из стрелявших по госпиталю — это получилось почти случайно. Иглы вошли ему в грудь, и вышли через спину и лопатку. Второму она пробила плечо и висок, большей части головы у него теперь просто не было.

— Откуда у них ракетометы? — Спросила Би. — Эта ракета сделана не в Атланте, и не в Чикаго. Ракетометы иногда бывают у работорговцев, но они предпочитают небольшие кумулятивные заряды, чтобы калечить машины, а не людей.

— Да не больше тебя знаю. — Ответил шериф, прислушиваясь к скрежету в своем переговорнике. — Только вот после гранаты, что они в тебя бросили, меня это не удивляет.

— Стреляли не по нам.

— Сам понял, не тупой. Уж очень точно первая ракета в окно попала. Да и вторая… они знали, кого достать хотят.

— Откуда? Кто еще слышал, что этих двоих доставили в больницу?

— Правильно думаешь, мало кто мог сболтнуть. По радио я об этом не говорил, так что, считай, только те, кто их брал. Двое их было, оба там и стояли, в той же палате.

Шериф указал на госпиталь. Угол треугольного здания полностью обрушился, обнажив белые внутренности — палаты, словно крупные соты, с двигающимися внутри людьми. Завал разбирали не меньше двух десятков человек, с лопатами и переносными лебедками, работая под охраной гвардейцев. Выступ, с которого стреляла Мириам, был почти не виден снизу — так, маленький зубчик на фоне красного излома стены.

— Тупик.

— Да. Кто бы это ни сделал, он четко всех заткнул. Только вот одного не пойму, что же это у него не так пошло? Почему он только одну башню взорвал, хотя хотел три?

— Им помешали. — Ответила Мириам. — Тот человек, Сломанная маска…

Би пожала плечами.

— Это только догадка. Здесь он нам ничем не помог, верно?

— Да.

— Все плохо. — Мрачно констатировал шериф, закрепляя переговорник на шее. — По городу стрельба, уже в четырех местах. В Верхнем городе несколько налетов, наемники шалят, видать Шипы, только без нашивок. С десяток трупов оставили. В Нижнем городе заварушка пожестче, два патруля потеряно. И вдобавок, по городу какие-то проповедники подбивают народ идти к Магистрату, требовать барона, чтобы он беспорядки прекратил. Будто знают, что его нет.

— Это организовано. — Сказала Би. — Все одновременно, вас растаскивают по разным фронтам.

— Да понятно. — Ответил шериф. — Найти бы ту суку, что этим руководит. Пока поднимем заслон у магистрата, закроем верхний город, и объявим комендантский час…

— Они могут попытаться взять магистрат штурмом. Или вообще взорвать.

— Думаешь?

— Я бы так сделала. — Би обошла парапет, вглядываясь в завал, и работающих на нем людей. Затем передала фугас гвардейцу, стоящему рядом с шерифом. — Мириам, мне кажется или это…?

— Ага. — Мириам в свою очередь вгляделась в закутанную фигуру, на которую указывала Би. — Это Джино, а за ним… кажется, с ним Таня.

— Только их тут не хватало. Зачем он пришел?

— Я узнаю у него, и если что — провожу домой.

— Черта с два! В прошлый раз, когда вы пошли погулять, все закончилось перестрелкой. Скажи им, чтобы держались рядом со мной, мы идем в Магистрат.

— Хорошо. — Мириам оттолкнулась от парапета. Тошнота почти прошла, но ей все равно хотелось оказаться как можно дальше от входа в улочку.

И вообще, от любого места, где нужно стрелять в людей.

Джино смотрел куда-то вверх, на змеящийся красный излом стены госпиталя. Проследив за его взглядом, Мириам поняла, что уже видела эту картину, или смутно похожую — старый дом, вскрытый снизу доверху, словно мертвое животное. В древнем городе, где почти все дома выглядели вот так, бесстыдно выставляя свои внутренности на всеобщее обозрение. Битый кирпич, перемешанный с бетонными блоками устилал половину маленького двора. Чуть дальше, за неподвижными фигурами гвардейцев, лежали трупы, извлеченные из-под завала — ровным рядом, пыльные, раздавленные, совсем уже не похожие на людей.

— Что ты здесь делаешь? — Спросила Мириам у Джино, чувствуя, как возвращается тошнота. Таня, державшая его за руку с другой стороны, обернулась на голос, и кинулась к ней, всхлипывая.

— Мы искали больницу. — Ответил Джино тихо, почти шепотом, словно боясь потревожить людей, работающих на завале. Левее, возле выхода во внешний дворик, суетились фигуры в белых балахонах. Одна из них была знакома: доктор осматривал раненых, его рука, сломанная при взрыве, была плотно примотана к туловищу, что делало походку немного неказистой.

Таня мелко дрожала, обняв Мириам.

— Зачем? — Спросила Мириам.

— Обезболивающие перестали действовать. — Ответил Джино еще тише, словно смутившись, заставив Мириам вглядеться в него внимательнее. Присмотреться к цвету, который он скрывал из последних сил.

— Ему же больно! — Всхлипнула Таня, словно отвечая на ее мысли. — И очень плохо, а тут есть врачи. Можно же что-то сделать?!

— Пойдем. — Сказала Мириам, и обернулась.

Би говорила о чем-то с шерифом, глядя в другую сторону.

— Безнадежно… сломаны ребра, в операционную… пробит череп, в операционную… безнадежно… безнадежно… — Доктор шел вдоль ряда тел, тяжело роняя слова, иногда приседая, чтобы дотронуться до раненого. — Мертв… безнадежно… этого в палату, проверить на сотрясение… открытый перелом, в операционную… что?

Мириам не сразу поняла, что доктор обращается к ней, он даже не обернулся.

— Нужно помочь. — Сказала она.

— Вам?

— Нет.

— Здесь нужно помочь всем. — Доктор наконец-то обернулся. — У вас что-то особенное?

— Нет. — Ответил Джино. — Извините…

Доктор несколько раз моргнул, рассматривая его. Толстые линзы очков делали его глаза необычно выпуклыми и большими.

— Что у вас с кожей?

— Радиация…

— Что? Вы умираете?

— Нет.

— Тогда подождете. В левом крыле, в одной из палат в конце… я подойду.

Доктор отвернулся. От завала тащили все новых раненых, выкладывая перед ним, кто-то стонал, несколько голосов, сливающихся в тонкий вибрирующий гул.

— Безнадежно… на осмотр, смойте кровь… в операционную… проверить на внутреннее кровотечение…