Иван Константинов – Стальная бабочка, острые крылья (страница 7)

— Крупные, но какие — не знаю. А что?

— Ничего. Я тоже не знаю, какие животные тут живут. В пустыне водятся только волки, тушканчики и мыши… но они все не опасные. То есть волки страшные, когда собираются в стаю, но такое бывает редко, и они боятся огня.

Мириам положила Би совсем немного каши, на этот раз без мяса, и отнесла ей. Би молча взяла миску и поставила ее перед собой, туда, где, по представлениям девушки, должен был бы находиться штурвал. До еды она не дотронулась и продолжала смотреть на экран, на котором совершенно ничего не происходило.

Мириам наблюдала за ней с минуту, потом не выдержала и спросила:

— А где приборы?

— Что? — удивилась Би.

— Ну, датчик батареи хотя бы, и эта твоя… тепловая камера. На экране ведь ничего нет.

— Машина передает все данные мне напрямую.

— А рычаг управления? Я его тоже не вижу.

— Я управляю машиной тоже напрямую. — Би чуть повернулась в своем кресле, и теперь линзы ее маски смотрели на Мириам, отражая свет костра. — Без рычагов. Я прайм, ты разве до сих пор не заметила?

— Ты… что?

— Ты не знаешь, что такое прайм? — В этот раз удивление в механическом голосе Би прозвучало еще явственнее.

Мириам шмыгнула носом:

— Я не глупая, честно, но не знаю. Разве это плохо? Кажется, я слышала такое слово. Его употребляют… оно как-то связано с войной между крепостями или с рейдерами, да?

Би откинулась на спинку кресла.

— Это значит, что я могу соединяться с электронными устройствами напрямую, управлять ими или считывать информацию. Для этого используется прайм-линк — микрочип, вживляемый прямо в мозг. Плюс тренировка, конечно, очень долгая. Я боевой пилот-прайм. Думала, это все знают. Да и заметно сразу — по кару, по экзоскелету.

Мириам молча кивнула и ушла к костру.

Би некоторое время смотрела за тем, как она сидит поджав ноги и упершись подбородком в колени, потом выпрыгнула из кабины, подошла и спросила:

— Что-то не так?

Мириам промолчала, а потом с силой запустила сухую ветку в костер, взметнув фонтан искр.

— Я не дура! — почти выкрикнула она. — Я просто еще многого не знаю. Но я не дура!

— Я не считаю тебя дурой. — Би села рядом с ней, и некоторое время они молчали.

— Я долго жила в пустыне, — наконец заговорила Мириам. — Я много путешествовала… со своей второй семьей, давно. Я видела очень много всяких вещей, плохих и хороших. У моих приемных родителей была таверна, а затем — постоялый двор. Это были самые лучшие места, что я знала. И больше у меня ничего не было… никогда. Только дом. Ты видела, что с ним стало. Я понимаю, что еще очень много чего не видела и не знаю, но хочу узнать… потому что больше мне нечего делать. У меня есть только я, мой трейлер, и все. — Девушка всхлипнула и замолчала.

— Прости.

— Прости? — Мириам взглянула на Би сквозь слезы. — Ты же спасла меня, а я даже спасибо тебе не сказала. Если бы не ты, меня бы сейчас… Я глупая, но не неблагодарная, могу готовить, шить, стирать, возить твои вещи. Я могу…

Мириам расплакалась. Би некоторое время смотрела на свою спутницу, потом осторожно дотронулась до ее руки:

— Ты не одна… такая. — В голосе, искаженном маской, прозвучала такая горечь, что Мириам задержала дыхание. — Не только у тебя нет ничего, кроме себя и кара. И не только у тебя был дом.

Би встала, как подброшенная пружиной, и ушла к своей машине. От неожиданности Мириам прекратила плакать.

— Но что… теперь? — наконец прошептала она, но Би услышала.

— Ложись спать, — прозвучал из темноты ровный механический голос. — Мы выезжаем с рассветом.

Глава III

Интермедия III

Ночь упала на развалины неожиданно, как молот на наковальню, в считанные минуты окутав темнотой посадочную площадку и город. Утонули во мраке пилоны с просвечивающей синеватой арматурой, и стекла в далеких башнях погасли. Корабль, скрытый маскировочной сетью, возвышался в темноте, как сломанная арка огромного несуществующего моста, соединяющего город с пустыней.

Одинокому ангелу, стоящему у корабля, было не по себе. Темнота не мешала ему видеть вокруг дальше и глубже, чем позволяли человеческие глаза, но для спокойствия этого было недостаточно.

Пустыня дышала. Слабая, почти неощутимая пульсация исходила откуда-то снизу, из-под бетонного поля, из-за дюн, окружавших его. Броня не была ей помехой, она билась прямо в сознание, наполняя его тоской и чуждыми непонятными образами.

Кровь давно впиталась в песок, а останки рейдеров растащили звери, но сейчас коричневые пятна, оставшиеся на месте их гибели, искрились слабым синеватым светом, словно в них частично отражались звезды.

— Кто-то смотрит, — неуверенно сказал ангел.

— Кто? — ожил коммуникатор.

— Не знаю, просто есть такое ощущение.

— Откуда?

— Со стороны города или, может, из пустыни, не знаю.

— Датчики?

— Молчат. Ничего нет. В инфра вижу людей в развалинах, в четырех тысячах метров. Еще мелкие звери, но больше ничего.

— Возвращайся, выставим автоматику.

— Очень сильное… ощущение.

— Нервы. Радиационный фон в десять раз выше нормы, звери, пустыня — и ничего больше.

— А что под нами? Мой радар показывает пустоты, и там шумы.

— Старая военная база, входы взорваны. Там тоже никого быть не может.

— Я знаю. — Ангел сделал несколько шагов по направлению к темной громаде города и присел. — Я тоже никого не вижу, но кто же тогда смотрит?

— Возвращайся, тебе нужно отдохнуть.

— Хорошо, еще немного. — Ангел отключил коммуникатор и снял с крепления на спине узкий пластиковый контейнер.

Множество маленьких существ замерло вокруг в темноте с его приближением. Теперь они наблюдали за тем, как он сдвигал крышку и ставил контейнер перед собой.

Ангел замер, стараясь даже не дышать. В темноте он видел только яркие тепловые пятна созданий, двигающихся вокруг него.

Первым решилось существо, похожее на белку с узким голым хвостом и большими ушами. Оно вспрыгнуло на край контейнера, нырнуло вниз и через несколько секунд выскочило наружу с куском шоколадного батончика в передних лапах. За ним с некоторым колебанием последовали еще несколько зверьков.

Они растаскивали батончики, с хрустом вгрызались в них, уносили куски куда-то в пустыню, а ангел наблюдал за их возней.

Темнота и термическая броня надежно скрывали его улыбку.

I

Мириам снился древний город. Она шла по его улицам, широким и чистым, и в многоэтажных домах, закрывающих небо, блестели целые стекла. Девушка знала, что где-то в этом городе находится Би, ее нужно найти и сказать ей что-то очень важное. Она побежала, но улицы оказались бесконечными — одна переходила в другую, и здания поднимались над ней, как скалы. Никого не было вокруг. Мириам остановилась, огляделась и вдруг вспомнила, почему на улицах никого нет.

Жители города мертвы, все, до последнего человека.

Миллионы мертвецов смотрели на нее из сверкающих окон древнего города молча и страшно. Мириам чувствовала на себе их взгляды, давление, пронизывающее до костей, выворачивающее наизнанку… словно она была букашкой, проколотой миллионами иголок, — и эти иглы двигались, изучая ее и в то же время меняя, придавая ей форму, складываясь глубоко внутри в угловатое, колкое и странно знакомое имя: Иштар.

Страшное ощущение внезапно исчезло. Вместе с ним прервался и сон, превратившись в обычное мелькание бессмысленных фрагментов. Она снова бежала по городу, но он уже был разрушен. В конце улицы, заросшей кривыми желтыми деревьями, за каменным столом устроилась Би. Напротив нее сидел дикий человек, совсем голый, с черной блестящей кожей и длинными волосами. Би говорила с ним, но Мириам не могла понять, о чем именно. Она глубоко вздохнула, чтобы крикнуть Би, и проснулась.

Костер все еще горел, не сильно, но как-то слишком ярко, так что, даже укрывшись с головой, Мириам продолжала видеть его свет.

Би действительно говорила с кем-то, ее механический голос звучал приглушенно, но все равно очень громко.

— Четыре, — сказала женщина.

Молчание.

— Восемь, — сказала Би.