Иван Конев – Записки командующего фронтом (страница 5)

Для меня, разумеется, этот вопрос был неожиданным, но я сразу понял, что отказываться не имею права, и заявил: «Справлюсь, товарищ народный комиссар, я согласен на это назначение».

Ворошилов был в высшей степени удовлетворен таким ответом, и у него вырвалась реплика: «А говорят, что у нас нет кадров. Очень хорошо, товарищ Конев, что вы сразу согласились поехать в Монголию и выполнить это ответственное поручение. Сегодня состоится заседание политбюро. Я доложу на политбюро о вашем согласии, и вопрос о вашем отъезде будет окончательно решен».

Действительно, вечером состоялось решение политбюро о моем назначении. Меня известили, что в Монголию вместе со мной едет делегация. После этого сообщения я был вызван в Кремль к Сталину с тем, чтобы получить от него личные указания в связи с предстоящей командировкой. Сталин объяснил обстановку, складывающуюся в Монголии. Он сказал, что в связи с наступлением японцев в Маньчжурии у них подготовлен и план захвата Монгольской Народной Республики, а задача советских войск – не допустить захвата Монголии японскими войсками, не допустить выхода японцев к границам Советского Союза в районе озера Байкал и не дать им перерезать нашу дальневосточную магистраль. Далее мне было сказано, что согласно договору о дружбе между Монгольской Народной Республикой и Советским Союзом следует поставить вопрос об опасной угрозе, нависшей над Монголией, и о готовности Советского Союза оказать Монголии необходимую военную помощь.

Я был глубоко взволнован большим и ответственным поручением. По дороге в Улан-Батор я обдумывал возможный характер наших действий в Монголии и свою роль в этих действиях.

Вскоре на заседании Великого хурала единодушно было вынесено решение: в связи с создавшейся угрозой захвата Монголии японскими войсками и на основании договора о дружбе и взаимопомощи просить советское правительство ввести войска в Монголию. Это решение было немедленно передано по телеграфу в Москву и доведено до командующего войсками Забайкальского военного округа. Я получил оперативную директиву, в которой было указано количество войск, перебрасываемых в мое распоряжение, и перечислены наименования частей и соединений. Группировка войск была полностью моторизованной, все находилось на колесах. В соответствии с директивой Генштаба эти войска я встретил на границе и отдал приказы о выходе войск в пункты на границе между Монгольской Народной Республикой и Китаем.

Учитывая угрозу, нависшую над Монголией, нам необходимо было прикрыть основные направления, на которых японцы, наступающие в Китае (Маньчжурии), намеревались на плечах отступающих китайских войск ворваться в Монголию и захватить ее. Этот хитроумный план нами был разгадан, и войска группы получили задачу: не допустить перехода монгольско-китайской границы ни китайскими войсками, ни тем более японскими.

Вывести войска на границу Монгольской Народной Республики нам удалось буквально на каких-нибудь 3–4 дня раньше японцев, тем самым предотвратив их вторжение. Планы японского командования были сорваны. Я могу с гордостью сказать, что эту задачу выполнили войска Красной армии. Красная армия не позволила захватить какую-либо часть территории Монголии. Были решены задачи, связанные с выходом советских войск к монгольской границе, одновременно и внутри страны был сорван подготовленный феодальными элементами план контрреволюционного переворота.

Теперь нам предстояло решить следующую задачу: разместить свои войска в преддверии зимы. А зима в Монголии – тяжелая степь, холода, мороз 40 градусов с ветром; мало снега, ни топлива, ни воды, ни каких-либо стройматериалов – все приходилось ввозить из Советского Союза, в основном по Дальневосточной железной дороге, через Улан-Удэ. К этому времени решено было именовать все войска, находящиеся в Монголии, 57-м Особым корпусом, я и был его командиром, а комиссаром корпуса был прибывший одновременно со мной в МНР в качестве политического советника член Военного совета Сибирского военного округа товарищ Прокофьев, замечательный коммунист, прекрасный товарищ, политически зрелый и принципиальный человек. Он был очень хорошим помощником, но по наговору и каким-то ложным показаниям его вскоре отозвали, и на его место комиссаром 57-го корпуса был назначен Иван Терентьевич Коровников, который позже, в Отечественную войну, успешно командовал 59-й армией.

Учитывая, что в пустыне земля сухая, мы решили вырыть землянки и укрыть в них войска. Организовали соответствующий подвоз, проложили военные дороги, на военных дорогах – этапы. Войска быстро приспособились к сложным условиям зимовки и находились в полной боевой готовности.

Я всегда с волнением вспоминаю Монголию, где находился с лета 1937 года. В июле 1938 года я был вызван в Москву с докладом на Главный военный совет. Время доклада не было ограничено. Но я не злоупотреблял, докладывал примерно минут сорок пять.

После доклада на Главном военном совете меня пригласили на обед к Сталину. На обеде, кроме Сталина и членов Главного военного совета, были почти все члены политбюро, находившиеся в Москве. Сталин обстоятельно расспрашивал меня, его интересовали кое-какие подробности и частные проблемы, например организация быта комсостава, расспрашивал он и об обычаях монгольского народа. Я обстоятельно все изложил, подчеркнул, что командиры находятся целый год в Монголии без семей (жилья нет, привезти семьи некуда), что эту проблему надо решать, привезти семьи командиров, а в связи с этим позаботиться и о школах, обслуживании и т. д., и добавил, что можно было бы привлечь членов семей к выполнению целого ряда бытовых дел, скажем к работе военторга, но пока все очень трудно – никого не найдешь. Многое делаем сами, силами комсостава. Привел пример, что я, будучи командиром корпуса, сам себе стираю белье, мою полы и выполняю другую домашнюю работу. Мои слова не остались без внимания.

– Что же вы предлагаете? Какой нашли выход? – спросил Сталин.

– Есть выход, товарищ Сталин.

– Какой?

– Надо создать в основных гарнизонах банно-прачечные отряды. Потом нужно обязательно ввести женщин в систему бытового обслуживания, военторга, столовых и т. д.

– Что ж, – говорит, – правильно.

Сидящему напротив А.И. Микояну Сталин сказал:

– Микоян, запишите: для Особого корпуса в течение буквально месяца надо мобилизовать три тысячи девушек из ближайших центральных районов – Москвы, Иваново-Вознесенска и других.

Через месяц я действительно встречал девушек. Забегая вперед, должен сказать, что они у меня недолго в банно-прачечных отрядах проработали. Через три-четыре месяца все вышли замуж за командиров, и мне пришлось вновь ввозить девушек для поддержания банно-прачечных отрядов и столовых военторга.

Осенью 1938 года я был назначен командующим 2-й Отдельной краснознаменной армией. Штаб ее находился в Хабаровске, а войска – на довольно обширной территории: весь Хабаровский край, Сахалин, Чукотка, Камчатка и, кроме того, еще и Якутия. Войска 2-й армии, когда я принял командование, прямо должен сказать, оказались в запущенном состоянии, некоторые части не устроены на зимних квартирах, плохо размещены, не велись на должном уровне занятия по боевой и политической подготовке. Кое-где были арестованы руководящие работники, командиры дивизий и корпусов. Арестован был В.К. Блюхер. Все это не могло не сказаться на состоянии войск. В первую очередь требовалось привести войска в порядок, правильно разместить, организовать все службы. Нужно было подумать и об укреплении границы. Приграничная линия с Китаем шла от Кумары до Хабаровска. В Маньчжурии уже были японцы, поэтому довольно часто на островах на Амуре происходили осложнения. Японцы нарушали границу около самого Хабаровска, в районе протоки Казакевича.

В связи со сближением позиций фашистской Германии и Японии необходимо было срочно заняться повышением боевой готовности войск на Дальнем Востоке и быть готовыми к возможному нападению японцев. Смотреть надо было в оба. Работать в полную силу. Кроме всего, надо было изучить группировку противника и освоить территории, на которых наших войск не было вообще, а японцы поглядывали на них с вожделением. Речь идет о Сахалине и Камчатке. В период моего командования 2-й ОКА впервые на Сахалин и на Камчатку были введены войска. На Камчатке расположилась 100-я дивизия под командованием А.М. Городнянского, который потом в Великой Отечественной войне командовал 12-й армией и героически погиб в Харьковской операции. На Сахалине была поставлена дивизия под командованием Макаренко.

Данных о группировке противника вдоль границы не было, мы не знали, какие укрепления у японцев. Разведка была провалена. Пришлось создавать ее заново и взять на себя смелость и ответственность за то, чтобы начиная от границы Забайкальского военного округа вдоль всей границы по Амуру и Уссури произвести аэрофотосъемку, получить нужные данные. Об этом я доложил К.Е. Ворошилову. Вместе с командующим ВВС 2-й ОКА П.Ф. Жигаревым мы определили зоны, точно проложили маршруты, установили контрольные пункты. Сфотографировали всю границу, сделали плановый снимок. Проявили, дешифровали, представили в Наркомат обороны, в Генштаб. К.Е. Ворошилов был очень доволен выполненной работой. Эта съемка нам очень здорово помогла в организации мероприятий по усилению обороны всей приграничной линии советского Дальнего Востока.