Иван Конев – Записки командующего фронтом (страница 6)
Словом, в 1938–1939 годах мы готовились на Дальнем Востоке отразить любое нападение. Местные органы власти оказывали нам в этом большую помощь. Всю работу приходилось вести в напряженной внешнеполитической обстановке. На Дальнем Востоке японцы неоднократно нарушали границу, осуществляли враждебные вылазки, которые участились, когда мы начали укреплять Камчатку. Были случаи, когда к Камчатке, где командовал войсками Городнянский, подходили японские корабли и предъявляли ему ультиматум; японцы заявляли, что мы незаконно разместили там войска, обещали с нами расправиться, требовали убираться вон и т. д. Начинался конфликт, как правило, с того, что японцы, открыто и нагло вторгаясь в наши территориальные воды, ловили рыбу. И когда советские катера пытались этому воспрепятствовать, японцы подводили военные корабли и наводили орудия на Петропавловск, на позиции войск. Бывали моменты, когда мы находились буквально на волосок от открытого военного конфликта. Нужно отдать должное командирам, и особо мне хочется отметить комдива Городнянского, он обладал не только высокими боевыми качествами как командир дивизии, но и был еще политическим руководителем, правильно ориентировался в сложной ситуации, самостоятельно принимал решения, поскольку связь у него с командованием была только по радио.
Были отдельные нарушения приграничного режима и на Сахалине, но конфликты там были более мелкие, и таких угрожающих ситуаций, как на Камчатке, не было. Ну а когда нарушалась граница по Амуру, то штаб армии, лично я быстро вмешивались и предотвращали всякого рода наглые вылазки; японцы пытались захватить острова или проливы, даже делали попытки высадить небольшие десанты, чаще всего в протоке Казакевича. Так что конец 1938 и весь 1939 год я все время был в состоянии боевого напряжения. За все годы службы, сначала в Монголии, а затем на Дальнем Востоке, у меня, разумеется, не было ни одного выходного дня. Я не ездил в отпуск, и даже не возникал вопрос о том, что я могу поехать отдохнуть. Вот такова была обстановка. Обо всем, что происходило на Дальнем Востоке, я постоянно докладывал в Москву. Нужно отдать должное ЦК, И.В. Сталину, наркому обороны К.Е. Ворошилову, Генштабу – они понимали обстановку на Дальнем Востоке и уделяли армии исключительное внимание. За период командования 2-й ОКА меня дважды вызывали с докладами на Главный военный совет в Москву, где рассматривались вопросы боевой и мобилизационной готовности армии…
В 1939 году состоялся XVIII съезд ВКП(б). Я был избран делегатом от Хабаровской партийной организации. На этом съезде меня избрали кандидатом в члены Центрального комитета. Перед выборами руководящих органов партии я был приглашен на заседание Совета старейшин. Когда началось обсуждение моей кандидатуры, Сталин спросил, как я оцениваю деятельность Мехлиса, начальника Главпура, и какое у меня к нему отношение? Я ответил, что оцениваю его деятельность отрицательно, потому что он ведет неправильную линию по отношению к командным кадрам. Прямо, открыто сказал, что он завел на командиров и политработников черные списки. Это недостойно. Сталин задал второй вопрос, спросил, какие у меня взаимоотношения со Штерном. Штерн был командующим 1-й ОКА. Я ответил, что личные отношения нормальные, а по службе – плохие, так как товарищ Г.М. Штерн хотел бы командовать всем Дальним Востоком, а я считаю, что его претензии необоснованные. Интересно, что даже такая деталь не ускользнула от Сталина. Это показательно. Он хорошо знал кадры, знал и взаимоотношения. Счел необходимым в присутствии всех задать такой вопрос, я ответил прямо, как надлежит коммунисту.
После съезда я вернулся в Хабаровск и там, продолжая работать с тем же напряжением, неожиданно получил сообщение от наркома С.К. Тимошенко, из которого следовало, что Дальний Восток – единый театр военных действий, поэтому в оперативном отношении было бы разумно объединить все находящиеся там войска под единым командованием. В связи с этим Штерн назначается командующим объединенными армиями и образуется Дальневосточный военный округ. Меня же предполагают назначить командующим Забайкальским военным округом. Я не возражал и летом сорокового года переехал в Читу, где находился штаб округа.
Вступив в командование Забайкальским военным округом, я в первую очередь занялся вопросами подготовки театра военных действий. На территории округа начала формироваться 16-я армия под командованием М.Ф. Лукина. Летом 1940 года была развернута 17-я армия, командовал этой армией П.А. Курочкин. Там, на маневрах, я познакомился с командиром 65-й стрелковой дивизии П.К. Кошевым. Петр Кириллович был подготовленным, сильным командиром. Он был очень активным, упрямым до невозможности, всегда отстаивал свое мнение. Крепко работал с войсками, учил дивизию, и дивизия у него выглядела прекрасно. Я не случайно обращаю внимание на хорошо подготовленных командиров, это имело большое значение в последующем. Одним из корпусов в армии М.Ф. Лукина командовал В.Я. Колпакчи. Гибкий, умный, находчивый, отлично подготовленный командир. Корпусом командовал уверенно. Я был доволен, что в Забайкальском округе был сильный комсостав. Не могу не вспомнить и о 78-й стрелковой дивизии, которой командовал А.П. Белобородов. Эта дивизия потом прекрасно показала себя в битве под Москвой.
В конце лета 1940 года С.К. Тимошенко направил всех своих заместителей для проведения в округах больших тактических учений с боевой стрельбой. В Забайкалье такое учение приехал проводить заместитель наркома обороны Г.И. Кулик, оно проходило в лагере под Иркутском, Иркутск тоже входил в Забайкальский военный округ. Мне понравилось, что нарком обороны крепко взялся наводить порядок в армии, проверялась боевая готовность войск не отвлеченно, не на основании докладов, а конкретно, в деле, самым главным было то, как войска умеют действовать на поле боя. Хорошая школа, хорошие методы, они заслуживали одобрения.
В декабре 1940 года С.К. Тимошенко, продолжая линию на повышение боевой готовности Красной армии, решил провести военную игру с руководящими командными кадрами округов и армий. С этой целью все командующие вместе с начальниками своих штабов были приглашены в Москву. Наркомат обороны подготовил ряд докладов по основным проблемам оперативного искусства и тактики в современных условиях. О современной наступательной операции на этом совещании доклад сделал Г.К. Жуков, он тогда был командующим Киевским Особым военным округом. Об использовании танковых войск в современной наступательной операции доклад сделал Д.Г. Павлов, в то время командующий Белорусским округом. По общим вопросам боевой и оперативной подготовки войск доклад сделал К.А. Мерецков, начальник Генерального штаба. Изложенные на совещании идеи отвечали современным требованиям ведения наступательных операций, учитывали и внешнеполитическую обстановку и правильно нацеливали руководящие кадры на то, как в дальнейшем вести подготовку Вооруженных сил в случае нападения фашистской Германии. Все концепции были обоснованны, целесообразны, уместны и правильны, это было обобщение огромного опыта Гражданской войны, обобщение опыта теоретических и учебно-практических занятий мирного времени с учетом войны Германии на Западе. Важно отметить, что все докладчики и все выступавшие отчетливо понимали, что противостоит нам – Германия. Поэтому меня удивляют попытки некоторых буржуазных историков представить дело таким образом, что советские командные кадры были темными людьми, в политической ситуации разбирались плохо, глубоким пониманием политических проблем не отличались.
Необходимо было готовить страну к обороне и учить войска тому, что требуется на войне. Так поступали все, начиная с наркома обороны и кончая младшими командирами. С заводских конвейеров уже сходили новые современные танки. Все было подготовлено к запуску в серию современных самолетов. Руководители округов знали, какую огромную программу выполняла оборонная промышленность.
На декабрьском совещании все говорили о том, что обстановка сложная, надо держать армию в полной боевой готовности. Командные кадры требование ЦК и Наркомата обороны четко уяснили. Совещание завершилось оперативно-стратегической игрой на Западном театре военных действий. В этой военной игре участвовали две группировки – «синие» и «красные». «Красная» – советская сторона, «синяя» – немецко-фашистская армия. Игра прошла очень интересно. Из нее были сделаны правильные выводы, Сталин счел необходимым лично провести разбор, пригласив в Кремль ее участников.
После совещания и военной игры в армии произошли кадровые перестановки. В частности, в январе 1941 года начальником Генерального штаба был назначен генерал армии Г.К. Жуков. Кроме того, в этот же период были произведены изменения в руководстве округами. Меня с Забайкальского военного округа перевели командующим Северо-Кавказским округом, а на мое место был назначен Курочкин, командующий 17-й армией. Когда в связи с новым назначением меня принял С.К. Тимошенко, он сказал, что меня берут на основное западное направление на Северо-Кавказский военный округ, обстановка может сложиться так, что это будет важнейшее ударное направление, и закончил: «Мы рассчитываем на вас. Будете представлять ударную группировку войск в случае необходимости нанесения удара». Так мне лично и доверительно сказал нарком. Впервые предаю это гласности.