Иван Климачев – Забери меня (страница 2)
– Опять форум? – тихо спрашивает Алексей.
– Отстань.
– Вер, это самоистязание.
– А что не самоистязание? Врачи? Анализы? Очереди? Это всё не самоистязание?
Она срывается. Голос дрожит. На глазах выступают слезы.
Алексей встает, подходит, обнимает.
– Прости, – шепчет Вера ему в плечо. – Прости, я не хотела.
– Тише, тише.
– Леш, я больше не могу. Я так устала.
Он гладит ее по голове, молчит. Потому что говорить нечего. Он тоже устал. Но об этом нельзя говорить вслух.
Глава 4. ЭКО
Решение об ЭКО далось нелегко.
Вера собирала информацию месяцами. Сравнивала клиники, читала отзывы, смотрела видео с врачами. Алексей просто сказал: «Я с тобой, что бы ты ни решила».
Они продали машину – старую, но верную «Ладу», на которой ездили на дачу и на рыбалку. Деньги ушли на первый протокол.
В день пункции Вера тряслась так, что зуб на зуб не попадал. Алексей держал за руку и рассказывал дурацкие анекдоты из своей армейской жизни. Она даже улыбнулась пару раз.
Потом была подсадка. Потом две недели ожидания. Самые длинные две недели в ее жизни.
Она лежала, боялась лишний раз встать с кровати. Алексей носил ей еду, делал чай, включал фильмы. Они смотрели комедии, но Вера не смеялась. Она прислушивалась к себе: не колит ли, не тянет, не болит.
На тринадцатый день она не выдержала и сделала тест.
Одна полоска.
– Может, еще рано? – осторожно спросил Алексей, заглядывая в ванную.
Вера молча выкинула тест в мусорку.
– Вер…
– Выйди.
– Послушай…
– Выйди, я сказала!
Она кричала так, что, наверное, слышали соседи. Алексей вышел. А она села на пол в ванной и завыла. Как волк. Как раненый зверь.
Потом был анализ крови, подтвердивший провал. Потом разговор с врачом: «К сожалению, не получилось. Попробуем через полгода». Потом молчаливая дорога домой в метро.
Вера смотрела на беременных женщин в вагоне и ненавидела их. Всех. Каждую.
Алексей молча держал ее за руку.
Глава 5. Зима
Декабрь выдался морозным. Вера шла с работы, кутаясь в шарф, и думала о том, что через неделю Новый год, а у них даже елки нет. Раньше она наряжала всегда, даже когда жила одна. А в этом году не хотелось.
– Верунчик, привет! – окликнула ее соседка тетя Галя. – Ты чего такая замерзшая? Иди чай пить.
– Спасибо, теть Галь, в другой раз.
Она прошла мимо. Не хотелось ни с кем разговаривать.
У подъезда остановилась. Что-то мелькнуло в кустах. Сначала Вера подумала, что кошка. У них во дворе жили бездомные кошки, соседка их подкармливала.
Но звук был не кошачий. Тоненький, жалобный, похожий на писк.
Вера подошла ближе. Раздвинула ветки.
Коробка из-под обуви. В коробке – ребенок.
Маленький, сморщенный, в розовом одеяльце. Личико посинело от холода. Глазки закрыты.
Вера закричала.
Глава 6. Коробка
Она не помнила, как вбежала в подъезд, как нажала кнопку лифта, как дрожащими руками открывала дверь квартиры. Помнила только одно: ребенка нельзя выпускать из рук.
– Леша! Леша, боже мой, Леша!
Алексей выскочил из кухни с половником в руке. Увидел Веру, увидел сверток в ее руках, побледнел.
– Что… что это?
– Ребенок! В коробке! У подъезда!
Он бросил половник, подбежал. Вдвоем они развернули одеяльце. Девочка. Крошечная, с кулачки величиной с наперсток. Не дышит?
– Скорая! Звони в скорую! – закричала Вера.
Алексей уже набирал. А Вера прижимала девочку к себе, пыталась согреть дыханием.
– Девочка моя, маленькая, не умирай, пожалуйста, не умирай.
Она не плакала. Не могла. Внутри всё замерло.
Девочка вдруг дернулась. Открыла глаза. И закричала.
Тоненько, жалобно, но громко.
– Жива! Леша, она жива!
Вера засмеялась сквозь слезы. Алексей стоял рядом, трясущимися руками набирая скорую, и улыбался как сумасшедший.
Глава 7. Ночь
В больнице их продержали до утра. Девочку обследовали, сделали все анализы, сказали: повезло, отделалась легким переохлаждением. Еще бы полчаса – и всё.
Вера не отходила от кювеза, в котором лежала малышка. Смотрела, как она спит, как вздрагивает во сне, как смешно морщит носик.
– Надо заявление в полицию писать, – сказал подошедший врач. – Подкидыш. Будут искать родителей.
Вера дернулась, как от удара.
– А если не найдут?
– Тогда… ну, тогда в детский дом. Или в Дом ребенка.
– Нет.
Врач удивленно поднял брови.
– Простите?