Иван Киржаев – Одна книга (страница 2)
– Саша.
– Приятно познакомиться. Не против перейти на «ты»?
– Давай.
Она держала обеими руками стаканчик, то и дело поднося его ко рту. Горячий пар мягко обволакивал ее губы.
– Давно знаешь французский? – спросил я.
– Уже лет пять, мне кажется.
– А почему решила его выучить?
– Я планировала уехать в Париж и получать там бакалавриат. Денег у нас было не так много, а потому единственным вариантом было учиться на французском, так как это почти бесплатно. Но после коронавируса, после других событий мы решили отказаться от этой идеи. К сожалению. – Она вздохнула и посмотрела на меня. – А ты?
– У меня все куда прозаичнее. Одним летом я открыл для себя французскую группу «Vidéoclub» и по уши влюбился в их песни. Я их совсем не понимал и решил исправить это, начав учить французский. – Я сделал глоток чая и немного обжегся.
Впереди нас стояла зеленая машина с краном. На последних ступеньках крана мужчина развешивал гирлянды и украшения в виде елочных веток. Мы обошли ее с левой стороны, пролавировав среди прохожих.
– А если бы тебе выпал шанс, – продолжил я, – поехать сейчас в Париж и поступить в университет, ты бы воспользовалась им?
– Я бы не просто воспользовалась, я бы схватилась за него руками настолько сильно, насколько вообще возможно! – сказала она, освободив левую руку от чая и сжав ее в кулак.
– Понимаю, – сказал я, усмехнувшись, – я бы тоже хотел оказаться в Париже. Правда, лучше весной или летом: сейчас там холодно.
– Хорошо там, где нас нет, верно? – спросила она, вглядевшись в мои глаза.
На нас падали крупные хлопья, отчего мое пальто покрылось снежными узорами. В них отливались гирлянды и уличные фонари, и со стороны складывалось впечатление, будто я свечусь. Проходящие мимо парочки больше не заботили меня. Они словно исчезли с улиц, оставив нам двоим всю Москву. Мы не заметили, как дошли до Красной площади, как очутились на Китай-Городе, как встали напротив Москвы-реки, облокотившись на парапет. Река была покрыта твердым слоем льда, на котором звездами поблескивал снег.
– Смотри, – сказала она, – там, вдалеке!
– Где?
– Ну вон там! – Она взяла мою руку и направила ее на середину реки. – Видишь, люди
– Ах, да-а-а! Ничего себе. А им не страшно?
– Да чего бояться, лед-то толстый сейчас… И, мне кажется, страшнее жить не в настоящем.
– Ты о чем? – спросил я.
– Они могли бы дождаться лета, чтобы посмотреть на Москву с реки, могли пройти мимо, но не сделали это… Они решили насладиться настоящим моментом, спуститься на лед, и впитать в себя красоту, а не ждать, пока наступит будущее. Меня всегда привлекали такие люди, знаешь, которые умеют остановиться в вечной спешке и насладиться настоящим. Я и сама стараюсь жить по такому принципу. И сегодня, кажется, у меня это получается. Ведь мы с тобой стоим и смотрим на эту реку, хотя всего час назад и не знали друг друга. Жила бы я завтрашним днем, завтрашними делами, заботами, то скорее всего уехала бы просто домой, как только отменилось то занятие. Это потрясающе, просто
– А ты права… Да и если так подумать: не захоти я сегодня почитать книгу в кафе и останься я дома, то тоже упустил бы этот момент.
– Вот-вот! О чем я и говорю.
Мы отошли от парапета и направились к Болотной, пройдя мимо монумента Петру и выйдя на Пушкинскую набережную. Ветер с реки начинал пробирать меня холодом, но то было лишь внешнее ощущение, полностью покрываемое жаром в груди. Обычно, с кем бы я ни шел, я всегда старался занимать левую сторону. Если же я оказывался на правой, то сразу ощущал дискомфорт и неудобство, будто бы тело говорило мне, что я нахожусь не на своем месте. Но сейчас я сознательно встал на правую сторону, чтобы холодный ветер с реки не продувал Сашу. Она размеренно шагала, посматривая то на меня, то на здания вокруг нас. Вдруг она спросила:
– А как ты находишь время для чтения?
– Не знаю. Мне это дается легче, чем остальным. Возможно потому, что я не могу представить и день без книг. Читаю в метро, читаю перед сном, в очередях, в туалете даже, – сказал я, – а что? Думаешь у тебя нет времени?
– Да как-то да… Я уже давно не читала книгу, хотя хотелось бы.
– Что?! – вскрикнул я удивленно, – Не может быть! Надо срочно это исправлять! – Я остановился и запустил руку в сумку, вызволив из нее книгу. – Возьми ее, почитай, и мы обсудим потом. Это задание!
– Ну ничего себе, – сказала она, засмеявшись, – хорошо, будет сделано!
Вечер подходил к концу и на улице заметно похолодало. Саша начинала дрожать, а потому проговорила:
– Мне холодно. Может уже пора по домам?
– Думаю, надо. Ты где живешь?
– На Щелковской, это конец синей…
– Да-да, знаю, – перебил ее я. – Я провожу.
– Ой, да не стоит. Сама доберусь.
– Нет-нет, мне не трудно, – соврал я.
Меня удивило, как молниеносно эти слова вылетели изо рта. Саша даже бросила на меня свой острый взгляд, испугавшись резкого ответа.
– Я не хочу, чтобы ты добиралась домой
– Ой ну ладно, джентльмен. Только предупреждаю тебя, в метро я разговаривать не люблю. Я либо слушаю музыку, либо сплю.
– Ты прекрасный попутчик.
Не знаю зачем я солгал. Все мои знакомые, друзья и близкие посчитали бы, что я заболел, раз уж решил поехать на конечную станцию синей ветки, когда сам живу на конечной красной на юге. Моя природная лень и нежелание подолгу находиться вне дома упали бы в обморок, осознав, что мне придется проделать столь длинный путь. Но в сердце я ощущал тепло. Тепло, способное растопить лед природы.
Мы зашли в ближайшее метро и сели в вагоне на трехместные сидения. Мы сидели достаточно близко к друг другу, и я мог ощущать тепло ее тела. Вскоре она положила голову на мое плечо и задремала.
Как только поезд подъехал к Щелковской, Саша проснулась, начав то и дело зевать. Она сказала, что ее дом находится в трех минутах ходьбы от метро. На душе становилось пусто от осознания, что очень скоро нам придется попрощаться. Мы вышли из метро и оказались на улицах, которые не были столь красочными и яркими, и только лишь тусклые люстры в окнах жилых домов да неукрашенные фонари тихонько освещали спальный район. Ни одна снежинка не падала с неба под наши ноги, и казалось, что магия вечера осталась в центре. Я надеялся, что это не так.
– Вот и мой дом, – сказала Саша.
– Вот и твой дом… – сказал я.
– Спасибо тебе большое за этот вечер. Мне очень понравилось!
Я молчал и смотрел в ее глаза.
– Надеюсь, – неуверенно сказала она, – мы еще увидимся?
– Мы обязаны! Тем более у тебя моя книга, а я никому их не отдаю… – сказал я, засмеявшись. – Так что, давай обменяемся контактами и встретимся на неделе. Дашь свой номер?
– Конечно. Записывай.
И я записал. Мы обнялись на прощание, и я смотрел, как она заходит в подъезд, а потом поехал домой и сам.
2
Водитель газели заглушил мотор. Он не хотел, чтобы машина попусту тратила топливо во время разгрузки партии книг. За окном лил сильный дождь, ритмично колотивший по крыше. Не сказать, чтобы Сергей Иванович был влюблен в книги, но страх намочить хоть одну вызывал ощутимый трепет в его сердце.
Доставщиком мужчина работал около десяти лет. За эти долгие годы он так и не научился бережно относиться к своему грузу. Из-за этого начальник его, Петр Романович, получал огромное количество жалоб на состояние товара, который отвозил Сергей. Но и уволить своего подчиненного он не мог, ведь тот был единственным в штате, кому удавалось совершать более сорока доставок в день на ржавой газели, от колес которой исходил оглушающий скрежет. Каждое утро, перед началом смены, они повторяли одно и то же:
– Опять клиент жалуется: покоцано одно, помято другое. Когда ж ты образумишься, Серег?
– Мое дело доставить. С этим я справляюсь на «ура», и таких «ура» у меня ежедневно больше сорока. Не забывай, какой у нас слоган: «Скорость превыше всего».
– Иди уже,
–
Но день проходил за днем, год за годом, а доставщик все никак не мог довезти все в целости и сохранности. Сегодня же он впервые за долгое время ощутил, что обязан во что бы то ни стало сделать это. Он бросил свой взгляд на часы и сказал:
– 9:25… Пора выходить.
Сергей Иванович потянулся к пассажирскому сидению, взял куртку и вышел на улицу. Он открыл двери кузова, испачканные грязью, и посмотрел на свой груз: сотни книг лежали совсем голые, без полиэтиленовой пленки. Он сделал пару глубоких вдохов, вбирая в себя свежесть пасмурного дня, и пробрался внутрь. Перед его глазами замелькали различные красочные обложки. Сергей снял куртку и начал пеленать в нее стопки книг как беззащитного младенца. Этот кокон он отнес в городскую библиотеку прижатым к груди, пока сам склонял голову от капель, падающих с неба.
Когда Сергей Иванович отнес все книги, у него появилось несколько минут, чтобы пройтись по книжным рядам. Работники библиотеки же в это время проверяли, все ли он доставил. Пробираясь между стеллажей зарубежной литературы, он наткнулся на “Триумфальную арку” Ремарка. У книги был потрескавшийся корешок, темно-коричневая обложка, и тканевая бежевая закладка-ляссе. Сергей открыл ее и начал читать. Строки лились в его голове как ручей с горных вершин знойным летом, отчего он не заметил, как оказался на тридцатой странице. Издали до него доносился голос работницы: