Иван Киржаев – Одна книга (страница 1)
Иван Киржаев
Одна книга
1
В тот день было слишком много снега. Всю ночь Москву засыпало крупными хлопьями, отчего улицы покрылись огромными сугробами. Выглянув в окно, я увидел, как прохожие отчаянно пробирались через них, проваливаясь ногами до колен и стараясь удержать равновесие, чтобы не упасть. Я обернулся к шкафу и открыл его, спросив умную колонку:
– Алиса, сколько сейчас градусов?
– Сейчас в Москве -4, идет небольшой снег, – ответила она.
– Ну, хоть не мороз. Хоть какие-то плюсы от глобального потепления есть, – сказал я вслух, усмехнувшись.
Я достал из шкафа черные брюки, голубую рубашку, и черный пуловер, и повесил все на спинку кресла. Начал по очереди надевать сначала одно, затем другое, и снова повернулся к окну. На карнизе висела разноцветная гирлянда, играющая мягкими огоньками, которую я купил пару дней назад на новогодней ярмарке.
На кровати лежала одна книга «Победитель не получает ничего» Хемингуэя. Я взял ее и положил в сумку. Именно сегодня у меня было непреодолимое желание поехать в центр, засесть в какой-нибудь кафешке, и читать, попивая чай или кофе. Меня тянуло на улицу, хотя при такой погоде любой разумный человек воспротивился бы зову его тела и остался бы дома… Но Хемингуэй настолько красочно и живо описывал кофейную жизнь, что мне захотелось найти ее в и Москве. А потому я прошел в коридор и, надев черное шерстяное пальто, вышел из квартиры.
Прямо за стеклянной дверью подъезда находился плотный сугроб. Дверь не поддалась мне с первого раза, и я приложил силу, отчего послышался хруст снега, и открыл ее. С неба падали небольшие снежинки, аккуратно ложившиеся мне на плечи. Из кармана пальто я достал наушники, включил песню «Let it snow», и медленно, наслаждаясь каждым моментом, ступал по сугробам, пытаясь не поскользнуться.
По пути к метро мне встретился уборщик среднеазиатской внешности. На нем не было куртки и в руках он держал массивную лопату для уборки снега. Он проделывал резкие движения, откидывая ледышки с тротуара, и учтиво останавливал свою работу, когда кто-либо проходил мимо него. Он встал на месте и ждал, пока я пройду, а затем продолжил вбивать лопату в лед, что примерз к плитке. Я обернулся и увидел, как женщина бежала по тротуару. Она была в белом шерстяном пальто с бежевой сумкой на плече. Уборщик все копал и копал, не замечая ее. Вдруг он поднял лопату, полную льда, и швырнул снег прямо в нее. Музыку я поставил на паузу.
– ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ, НЕДОУМОК, – вскричала она, – ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ СКОЛЬКО ОНО СТОИТ?
– Простите, простите, пожалуйста, я не хотел! – Заливался уборщик. – Я случайно! – Он бросил лопату и начал отряхивать пальто руками.
– Не трогай меня! Понаберут кого попало! Езжай в свой аул, если не умеешь работать нормально! Ну твою-то мать! – Она вскинула руки в небо. – Что ж за день сегодня…
– Простите, пожалуйста, я не хотел, – продолжал уборщик.
– Да иди ты уже.
Я отвернулся от них, включил обратно новогоднюю песню, и пошел к метро. Ехать мне было час, и я начал читать, поставив на фон классическую музыку. Вокруг было не так много людей: кто-то смотрел в телефон; одна парочка мило о чем-то болтала и смеялась; на крайнем сидении передо мной спал пожилой мужчина, облокотившись головой на перила. Каждый из пассажиров ехал куда-то по своим делам, как, впрочем, и я. Я не знал их имен, не знал их истории жизни, не знал, что они запланировали на этот вечер. Но все мы были в одном вагоне, и только это и объединяло нас. Я улыбнулся и вернулся к книге.
Через тридцать минут мне захотелось отложить ее и чуток вздремнуть, что я и сделал. Проснулся в тот момент, когда голос объявил: «Трубная», и вышел из вагона. На платформе всюду сновали люди, отчего в некоторых местах создавалась давка. Мне пришлось простоять в очереди на эскалатор пару минут, и я наконец покинул метро. Напротив подземного перехода стояла громадная елка, испещренная гирляндой и игрушками. Она настолько ярко светила, что, казалось, ее одной хватило бы, чтобы осветить всю улицу. Недалеко от нее находились цифры «2025» в человеческий рост, посередине которых стояла девушка, позировавшая парню для фотографии.
Мне всегда нравилась зимняя Москва, а особенно – предновогодняя. Она заливалась новыми красками со всеми украшениями и гирляндами, что висели на исторических зданиях. Ее улочки наполнялись тысячами и тысячами людей, которые наконец скидывали с себя груз осенней хандры и начинали жить грезами о новогодних праздниках. Смотря на прохожих, я то улыбался, то погружался в раздумья: меня радовало, что на их лицах горели улыбки, но также приводило в уныние, что все они шли не одни. То супруги, то молодые пары, то семьи проходили мимо, пока я шел в одиночестве.
Очень скоро я оказался около кофейни и зашел в нее. Она была небольшой и углублялась в длину метров на десять-тринадцать, отчего создавалось ощущение уюта и уединенности. Внутри горел теплый свет, который мягко ложился на деревянную мебель, играла музыка, и шумно разговаривали люди, в основном лет двадцати. Я заказал маленький американо и уселся в углу, с которого открывался вид на улицу. Сделав пару глотков и осмотрев посетителей, я достал книгу и начал читать.
Незнакомый голос заставил меня поднять голову.
– Извините, здесь не занято? – спросила девушка.
– Нет-нет.
– Можно я присяду?
– Конечно, – ответил я.
В спешке она начала снимать куртку и доставать из рюкзака планшет. Я поглядывал на нее украдкой, пока она садилась и выкладывала свои вещи на стол. На ней было коричневое платье с узким вырезом на груди, плотно облегающее тело. Она носила ярко-красную помаду и три кольца: на левой руке одно, на правой – два. Ее движения были резкими и короткими. Я бросил взгляд на страницы книги, но не мог понять прочитанное. Слова будто растворялись в целом море мыслей в голове.
Девушка надела наушники-мониторы и кому-то позвонила:
– Привет! Ты меня слышишь? Не мешает музыка?… Алло, ты здесь?
Я поднял глаза и посмотрел на других посетителей, слушая ее разговор.
– Видать, здесь с интернетом какие-то проблемы… Ты меня слышишь? Только через пять секунд? Хм, неприятная задержка. А музыка не слишком громкая? Громкая, говоришь. Хм.. – Она отпрянула от планшета и окинула взглядом зал. – Может лучше в другой день позанимаемся? Чтоб не было проблем с интернетом и шумом. Что думаешь? Не против? Отлично, как насчет завтра часов в 9. Пойдет? Супер. Тогда до завтра!
Девушка сняла наушники и отложила их в сторону, пробормотав:
– Ну, не судьба.
Я заерзал в кресле и придвинулся чуть ближе к столу, спросив ее:
– Вы преподаете?
– Что, простите?
– Говорю: «вы преподаете?»
– Ах, да. Французский для одиннадцатых классов, – ответила она.
– Звучит здорово. Я сам третий год уже учу французский. Люблю этот язык
– Не скажу, что влюблена в него, но преподавать его нравится.
– Но не всегда получается, я смотрю.
– Да-да. Да я не ожидала, что так выйдет. Как-то слишком шумно здесь сегодня. – Она обратила внимание на книгу, которую я держал в руках, – А вам не мешает это читать?
– На удивление, нет. Обычно мне нужна полная тишина, чтобы сосредоточиться, но сегодня как-то обхожусь без этого. Слишком умиротворенно себя чувствую, не знаю почему.
– Поняла. Ладно, не буду вас отвлекать. Мне нужно сделать кое-какие дела.
Она вернулась к планшету, а я вернулся к книге. Слова на страницах расплывались передо мной, предложения наскакивали друг на друга, и я начал слышать шум музыки и жужжание разговоров. Я больше не мог сосредоточиться и ощущал присутствие человека, сидящего передо мной. То было странное ощущение, будто бы мое тело потеряло физическую оболочку и слилось воедино с мебелью, планшетом девушки, и самой незнакомкой. Меня тянуло к ней, и я ничего не мог с собой поделать, а потому закрыл книгу.
– Скажите, – обратился я к девушке, – у вас сегодня есть какие-то планы на вечер?
Она посмотрела на меня сощуренно и, выдержав короткую паузу, ответила:
– Кажется нет. А что?
– Как насчет уйти отсюда и прогуляться? На улице слишком прекрасно, чтобы сидеть здесь.
– Надоело читать книгу? – спросила она улыбчиво.
– Да нет. Музыка мешает, и я словно выпал из состояния потока… Вот, честно, сам не понимаю, зачем во всех кафешках обязательно должна играть музыка? Чтоб бариста не было так скучно? Или без нее создается гробовая, безмолвная тишина, которая отпугивает посетителей? Вы как считаете?
– Я думаю вы слишком много думаете. Но с одним я соглашусь: музыка и мне мешает сейчас. Так что, почему бы и нет? Давайте погуляем, но не долго, – ответила она.
– Прекрасно. Может возьмем тогда чего-нибудь тепленького в дорогу? Вы что хотите?
– Я бы не отказалась от чашечки зеленого чая.
– А я бы от молочного улуна. Сейчас буду.
Я встал из-за стола и подошел к бариста, заказав два чая. Через пару минут они были готовы, и я вернулся к девушке.
– Держите, ваш зеленый чай.
– Спасибо. Сколько он стоил?
– Бросьте, я угощаю.
– Спасибо, – сказала она смущенно, – ну что, пойдем?
– Пойдем.
Мы не спеша оделись и вышли из кафе. На улице все еще падали хлопья снега. Он мягко ложился перед нашими ногами, пока мы, не зная куда, шли. Вдруг я осознал, что и не знаю ее имени.
– Мы что-то совсем не представились друг другу. Меня зовут Вадим, а вас?