Иван Киреевский – Том 2. Литературно-критические статьи, художественные произведения и собрание русских народных духовных стихов (страница 72)
Доставался ему резвый жребий
Ко лютому зверю на съедение,
На смертное употребление.
Тогда царь Агей Евсеевич
Пошел на свой на царский двор
Невесел и нерадостен[272],
Припечаливши, прикручинивши:
Его резвые ноги подгибаются,
Белые руки опустилися,
Буйная головушка с плеч свалилася,
Ясны очи погубилися,
Сахарны уста помрачилися,
Белое лицо приусмеркнулось,
На буйной главе власы счетом стали.
Тогда увидела его молода царица Оксиния,
Говорила ему таковые слова:
— Государь ты мой, царь Агей Евсеевич!
Когда ты, сударь, таков бывал?
Что ты идешь не по-старому,
Не по-старому, не по-прежнему,
Припечаливши и прикручинивши? —
Отвечал ей царь Агей Евсеевич:
— Ой ты гой еси, моя царица Оксиния!
Не знаешь ты ничего, не ведаешь!
За наше великое согрешение,
За многое беззаконие
Наслал на нас Господь змея лютого,
Змея лютого, поедучего.
Выедает лютый зверь все мое царство,
Царя Агея Евсеевича.
С той поры князья, бояре
На соймище собиралися,
Соборы они соборовали
И жребии закладывали,
Кому наперед достанется
Ко змею на съедение
И на смертное потребление;
И меня они, царя, на совет призывали,
Называли они меня товарищем
И жребий за меня закладывали;
Достался мне резвый жребий:
Наперед мне идти
К лютому змею на съедение! —
Отвечала ему царица Оксиния:
— Не кручинься, мой друг, не печалься!
Есть у нас с тобой чадо милое,
Молодая прекрасная Лисавета.
Она нашей-то веры не верует
И трапезу не трапезничает,
Она верует верой истинной, христианской,
По-старому и по-прежнему,
И святому Егорию Храброму;
Предадим мы ее ко лютому зверю на съедение,
На смертное потребление! —
Тогда же царь Агей Евсеевич
Со царицею со Оксиниею
Приходили в палату в белокаменную,
Да где же пребывала молодая Елисавета;
Говорили они ей такие слова:
— Ой ты гой еси, наше чадо милое,
Молодая прекрасная Елисавета!
Умывайся ты, наряжайся во цветное платье,
Подпояшь свой шелков пояс сорока пядень!
Уже замуж мы тебя просватали! —
Молодая прекрасная Елисавета догадалася; 
