Иван Катиш – Брутфорс (страница 8)

– Так что ему совершенно всё равно. Он ничего пока не выбрал, но хочет максимально короткий курс.

– Как и я, – вздохнул я.

– У вас такая же ситуация? – заглянула в моё расстроенное лицо Лиса.

– Чем-то похожая. У меня ограничения на вступление в наследство.

– А-а-а, трастовый фонд, – закивала моя соседка. – Знаю-знаю. У моего мужа была похожая история. Только ему надо было успеть завести двух сыновей до двадцати восьми лет. Но так уж вышло, что у него вообще не могло быть детей. Не то что мальчиков.

– И как же он? – опешил я.

– А он усыновил моих, – улыбнулась Лиса.

– Нормально, – выдохнул я. – А такой вариант был предусмотрен?

– Он не был исключён. Его юрист потом с облегчением сообщил, как он рад, что Питер сам догадался. Потому что намекать на такой вариант ему было запрещено.

Ох, и хитры же старики! Что ещё, интересно, можно включить в условия? Как будто услышав мой вопрос, Лиса продолжила:

– Но это ещё что! Моей подруге по условиям фонда надо было ограбить банк.

– Ого! – изумился я. – Неужто кто-то из дедушек решил узнать, передались ли его гены потомкам?

– Вы угадали! – засмеялась Лиса. – Её дед подозревал, что линия наследования прервалась, а гентесты его не устроили, его интересовал дух. Смог ли он передать свой авантюризм потомкам?

– И как?

– Ещё как смог. Во время кризиса восьмого года, когда банки сыпались как груши, она залезла в «Гриндрод» и вывела оттуда сто восемьдесят миллионов. Закинула их в акции «Медтроник», подержала до получения дивидендов и вывела базовую сумму обратно в «Гриндрод». С извинениями и объяснениями, как она это сделала.

– Это красиво. А они что?

– Ну а что они? Что они могли сделать против своего крупнейшего акционера? Тихо приняли деньги назад.

– Подождите-подождите, она ограбила свой банк?

– Нет, дедушкин.

– А-ха-ха, – развеселился я. – Это дважды красиво.

Обнаружив такое количество общего, мы незаметно перешли на «ты».

Тут самолёт вздрогнул, у меня заложило уши, и нас попросили запереть всё имущество на полках: транспорт пошёл на посадку. Внизу нас ждала Осака.

Глава 5

Нас высадили из самолёта и выпустили в местный аэропорт, где нам предстояло проторчать четыре часа. Я отправился побродить по залам в надежде поесть и размяться.

Получилось отлично: я нашёл не только приятное место с турниками и тренажёрами, но и баскетбольную площадку. Покрутил головой – где бы найти мяч? – и обнаружил трубу, из которой они должны были высыпаться. Надеюсь, мяч можно получить бесплатно, лишних денег у меня примерно нисколько.

Табличка на автомате гласила, что мяч можно получить бесплатно, если обязуешься использовать его по назначению. А не по назначению – три талера. Прекрасно! Я счёл, что любое использование мяча – по назначению, и нажал кнопку. Из трубы тут же с грохотом выкатился оранжевый мяч с черными швами и заскакал в мою сторону.

Я в одиночестве побросал мяч в кольцо, больше желающих не нашлось, и отправился искать еду. Раз делать нечего, можно и поесть. К сожалению, большая часть заведений радости не вызывала, потому что торговала примерно тем же, что давали в самолёте: протеиновыми кубиками с соусами и без. Но в дальнем конце коридора всё-таки приятное место с местной кухней, где я обнаружил и Лису, и мальчика с мамой, и всех наших стюардов.

– Риц! – замахала мне рукой Лиса. – Давай к нам!

Я улыбнулся, взял себе суп с распущенным яйцом и присоединился. Тут мы и просидели до посадки, обсуждая, что никто из нас в Осаке не был и жаль, что нет возможности посетить. Дурацкое время на пересадку – четыре часа. Слишком много для безделья и слишком мало для выхода на улицу. Тем не менее мы смогли убить всё это время и даже удивились, когда объявили наш рейс.

Перелёт из Осаки в Улан-Батор я намерен был провести более продуктивно и, как только сигнал стабилизировался, снова вызвал университетскую анкету. Сто вопросов – ух! Надеюсь успеть до следующей посадки.

Анкета сумела поставить меня в тупик первым же вопросом: «Где вам больше нравится работать – в помещении или на улице?» Ну и как на него отвечать? Для начала не могу сказать, что мне так уж нравится работать, это всё же необходимость. Опять же от климата зависит. Даже на побережье не каждый месяц радует: пять месяцев дожди. Они не круглосуточно, но в это время ничего на улице я бы делать не стал. Следующим номером предлагали выбрать, с кем я хочу работать – с людьми, животными, андроидами или техникой. Ага, забавно, раньше андроиды считались техникой, а теперь их вынесли в отдельный класс. А нельзя ли выбрать два из четырёх? Нет, нельзя. Пусть тогда будет техника. Следующий вопрос требовал ответа, хочу ли я следить за качеством или состоянием. Серьёзно? А в чём разница? Я уже чувствовал, что мне не хватает понимания вопроса. Наверное, для такой анкеты надо было сначала закончить университет. На следующем этапе предлагалось выбрать, будет ли мне милее обсудить концерт или книгу. К сожалению, варианта «ничего из предложенного» не было. Скрепя сердце, ткнул на концерт. По крайней мере, на концерте я был два дня назад в баре – парни из местного магазина исполняли каверы «Шумного дьявола», и мы его действительно с народом обсудили. Решили, что было достаточно громко, чтобы считать это музыкой.

Так, через пень колоду и два часа я добрался до конца анкеты и получил ответ: «Вы ещё не созрели для получения высшего образования. Попробуйте поискать себя в жизни», – и в изнеможении откинулся на спинку кресла.

Лиса скосила на меня глаз:

– Как успехи?

Я показал ей экран планшета. Она засмеялась.

– У моего брата так же вышло.

– Ага, я не одинок! – обрадовался я. – Ладно, пойдём другим путём.

Тут я вернулся к своей первой идее: выставил фильтры по длительности образования (не более трёх лет) и по квалификационным экзаменам (у меня были сданы логика, обществознание и математика). Вывалился терпимый список, и я прошёлся по нему.

Отмёл все варианты с дизайном, юриспруденцией и вечной мерзлотой. Нет, я не против холода в умеренных количествах, но мерзлота, пожалуй, нет. Хотя я слышал, что мерзлотологи сейчас творят чудеса. Но нет. После всех вычитаний остался десяток программ. Ещё бы выяснить, какой там проходной балл. У меня экзамены сданы неплохо, но всё равно хотелось бы наверняка. Так-так, это закрытая информация. Да вы издеваетесь! Я покопался и нашёл список поступивших прошлого года с указанием баллов напротив каждой фамилии – вот так вот, будут мне ещё информацию закрывать. В этом году, наверное, так же будет. Ну что же, у меня неплохие шансы везде. Но подать заявление можно только на три программы. Надо выбрать, но на данном этапе мне было решительно непонятно, как это сделать. Ладно, попробуем их просто перебрать. Придётся всё-таки их загрузить, чтобы прочитать содержание курсов. Йеми был прав, когда говорил, что без этого не обойтись. Я углубился в чтение и через два часа сформировал шорт-лист: прикладное моделирование, прикладное андроидоведение и органика процессов. На органику процессов ещё было собеседование, но уж с этим я справлюсь. Всё-таки, несмотря на странное название, она больше всего похожа на то, чем я занимался в последние годы. Я с облегчением выдохнул.

Вот и отлично! Выбор сделан. Теперь осталось всего ничего – предъявить себя университету и подождать зачисления.

                                          * * *

В кабинете внезапно стало невыносимо душно. Проректор взглядом попросил у ректора разрешения открыть окно и встал, чтобы добыть свежего воздуха.

Перед двумя руководителями университета сидело воплощение худшего, что могло с ними произойти, – вестница прогресса. Вестница, а именно такова была её официальная должность в головном Министерстве, была нечеловечески хороша собой, но руководителей университета это утешить не могло. Потому что принесла она с собой только головную боль.

– Не понимаю, почему это для вас плохая новость. Вы всегда говорили, что от возрастных студентов у вас одни неприятности. Они и на лекции ходят избирательно, и молодёжь разлагают своим отношением. Не участвуют в круглых столах и конференциях, да и жертвуют потом в ваш фонд без энтузиазма. При этом мы никоим образом не предлагаем вам лишить их доступа к образованию. Просто снижаем срок действия сданных экзаменов до трёх лет. И всё! Все, кто не вписывается в указанные рамки, могут их пересдать и поступить.

– У нас будет недобор. Мы недополучим финансирование.

– Это уже не наши проблемы. Да и не ваши, если вдуматься! Лучше меньше, да лучше! Сами подумайте, зачем вам люди с головами, набитыми неактуальными сведениями. Обществознание давно заменено на историю мира, а вы продолжаете принимать тех, кто не понимает, насколько Земля движется в едином ритме к светлому будущему. Я ведь правильно помню, что в ответах к старым тестам утверждалось, что четыре мировые столицы контролируют в первую очередь территорию вокруг, а не глобальные направления развития на основе честных ежегодных тендеров?

– Да… – проскрипел ректор. – Я, правда, совсем не уверен в новой трактовке…

– Что вы говорите! – всплеснула руками вестница. – Ах, вы шутите, понимаю! Но не надо так, кто-то может воспринять ваши слова серьёзно! Вы ещё скажите, что не верите в пользу тендеров. А ведь именно так подумают те, кто нас может услышать.