Иван Карасёв – Я жгу Париж (страница 2)
И вот 2023 в привычный календарь протестов вмешались новые обстоятельства и новые действующие лица: молодёжь из бедных пригородов. Учащиеся, работающие или безработные, они даже летом никуда не уезжают, с деньгами не очень. И понеслось.
Полицейский застрелил семнадцатилетнего парня. Тот, находясь за рулём дорогой машины, отказался подчиниться требованию остановиться для проверки документов. Понятно почему, никаких документов на право управления автомобилем у него, естественно, не имелось. Двое стражей порядка на мотоциклах гнались за тёплой компанией во главе с нарушителем почти полчаса. С третьего раза всё же почти получилось – казалось, птичка попалась в клетку. Но не тут-то было: водитель резко стартанул. Он и до и этого не соблюдал никакие правила: мчался по полосе для общественного транспорта, сбил велосипедиста, нагнал страху на нескольких пешеходов. Поэтому полицейский принял решение применить оружие.
Он выстрелил… и убил. Случается такой исход при применении оружия. Правда, пассажир убитого уверяет, что тот нажал на педаль газа уже после выстрела. Как такое могло быть – разбираться французскому правосудию. Правда, будет ли суд правым – вопрос. Ибо полицейского арестовали сразу, ведь дело получило шумный общественный резонанс. А он, по сути, действовал строго по инструкции. Последняя без всяких экивоков даёт полиции право на применение оружия в случае, если отказывающийся подчиниться представляет опасность для жизни самого полицейского либо любого другого человека. Опасность, как видим, была: за рулём сидел несовершеннолетний (во Франции права можно получить и до восемнадцати, но водить машину можно лишь в присутствии полноценного автомобилиста на правом сиденье), пытаясь скрыться от полиции, он совершил немалое количество нарушений правил и создавал угрозу жизни и здоровью других участников движения и пешеходов.
Только это, увы, никого не интересовало, в том числе политиков. Лишь не слишком рукопожатая мадам Ле Пен не задавалась вопросом, почему полиция применила оружие. А все остальные возмущались. «Полиция убивает за просто так! Убивает пацана, потому что не остановился! Убивает, потому что у жертвы нет водительских прав!» И так далее. Никого не интересовало, откуда у неработающего несовершеннолетнего из небогатой семьи деньги на прокат машины, которую не всякий француз может себе позволить. Да, это нужно оставить за скобками, к расследованию происшествия оно отношения не имеет. Впрочем, как и то, что жертва была хорошо известна органам правопорядка, в том числе за отказ подчиниться их законным требованиям. За что имела неоднократные вызовы в суд и чисто формальные наказания. Последнее – буквально за несколько дней до случившегося. Нет, это никого не интересовало, потому что изначально стало понятно, что поднимается волна «народного гнева». Посему беднягу, лишь строго следовавшего букве установкам, сразу отстранили и посадили под арест. Наверное, полагали, что тем самым удастся выпустить пар. То, что невиновный (как минимум, до решения суда) человек сидит за решёткой, значения не имело. Ведь во Франции, стране демократической и очень чутко следящей за соблюдением прав человека, содержание под стражей до вынесения приговора отнюдь не является обязательным. Однако есть случаи, когда на права можно наплевать.
Некоторые могут подумать, что таким образом беднягу в погонах просто спрятали от возможной расправы. Ничуть! Хотели бы спрятать, отправили бы в командировку куда-нибудь на заморскую территорию, например, на Таити в Тихом океане. Мест ведь хватает. Но нет, его посадили. Хотя он действовал в рамках закона и, могу допустить, в критический момент находился в состоянии аффекта.
В общем, данное событие оказалось искрой, от которой возгорелось пламя. Огоньки уже переливались ярко-синими и бледно-красными тонами, но им не доставало малого, и вот костёр вспыхнул. Всем понятно, что это лишь повод, что просто определённая часть населения, как раньше любили говорить, “Douce France” (Нежной Франции), просто спит и видит, как бы побуянить на улицах своих городов, как бы погромить направо и налево, воспользовавшись «законными основаниями для протеста». Да так, чтобы им всё это сошло с рук. И вот тебе, пожалуйста: «Полиция бесчинствует, убивает, долой полицейский произвол!» Ибо главное – не то, что кто-то погиб, главное – право на погромы и насилие. А оно, как мы видим, есть.
И им не преминули воспользоваться. Во многих городах с наступлением темноты наступал хаос. Жгли машины, грабили магазины – от ювелирных до табачных лавок, поджигали общественные здания – от школ до городских администраций, устраивали побоища с полицией при помощи весьма эффективного на расстоянии метров до сорока оружия – залповых фейерверков. Власти поначалу растерялись, лишь по прошествии нескольких дней пришло понимание необходимости закрутить гайки: силам правопорядка разрешили жёстче обращаться с нарушителями спокойствия страны (но не дай Бог, применять огнестрел!), в горящие города согнали полицейских со всей страны – от антитеррора до надзора за порядком на пляжах. Привлекли и суды, те по ускоренной процедуре рассматривали дела задержанных И бешеных удалось угомонить. Некоторых усмирителей беспорядков, кстати, тоже привлекли. За слишком жестокое обращение с разбушевавшимися протестующими. Надо же соблюдать некий баланс. Да уж…
Однако итоги безобразий впечатляют. Меньше, чем за неделю протестного движения массированной атаки подверглись десятки, если не сотни городов. Повезло деревням, особенно если в них нет своей мэрии, или её роль по совместительству выполняет жилище мэра. Громить нечего, на чужой дом не попрёшь совсем безнаказанно, там и с ружьём могут встретить, да и хулиганы, как правило, – жители небогатых предместий городов от десяти тысяч и выше.
Другим повезло меньше. Как говорится, подсчитали – прослезились: двести магазинов (супермаркетов, одёжных бутиков и, конечно, организаций, торгующих всевозможной электроникой) разграблены полностью, выносили всё, вплоть до лимонадов; повреждения получили триста (!!!) отделений банков (значит, главный враг – капитализм, ибо в банке в зоне доступности не так много остаётся ночью, что можно взять голыми руками); ограблено 250 табачных лавок, они при цене пачки сигарет в 5 евро стали лакомым кусочком для воров, перепродавать можно в два раза дешевле, а выносили сумками.
И это не всё. Самый доступный объект для мести полицейскому государству – чужая, припаркованная на улице машина. Их сожгли двенадцать тысяч (!!!), и деньги за понесённый ущерб их владельцы, в большинстве не получат, поскольку далеко не все страхуют такие риски, а правительство, обязанное обеспечивать порядок на улицах, скромно молчит в тряпочку.
Но наиболее символичными были атаки на общественные здания – школы, полицейские участки, мэрии. Их пострадало тоже порядка двухсот штук. В чём провинились учебные заведения, понять трудно, видимо, логика протеста недоступна соображениям нормального человека, а вот погромы и поджоги незащищённых, в отличие от комиссариатов, городских администраций вполне закономерны – Президент и правительство далеко, а эти рядом, достаточно руку протянуть.
И протестующие со всей яростью набрасывались на эти местные символы государственной власти: били стёкла, врывались внутрь, круша всё на своём пути, поджигали снаружи, используя всё те же автоматические фейерверки. Некоторые мэры и их сотрудники мужественно вставали на пути громил, но не всегда удачно.
Мэр одного пригорода Парижа сумел вовремя соорудить перед зданием администрации преграду из переносных барьеров, пустив по верху ещё и колючую проволоку, и сам проводил все те горячие ночи в своём кабинете, вызывая полицию при появлении бесчинствующей толпы. Мэрию ему удалось отстоять, но не собственный дом. Отправив народному избраннику в качестве вызова или объявления войны сообщение «Мы тебя сожжём!» (угрозы смерти в адрес градоначальников стали обыденным явлением), бандиты приступили к делу. В одну совсем не прекрасную ночь они подожгли бензин в салоне угнанной машины и направили её горящим тараном (в изобретательности им не окажешь) на ворота садового участка приговорённого. К счастью, пробив ворота, автомобильный брандер упёрся в бетонную стену. Но напуганные до смерти жена и двое малолетних детей мэра, дежурившего на работе, спасались через окна задней стены. Супруга, дама весьма корпулентная, при этом сломала ногу. Дело происходило в тридцатитысячном городке в названии которого гордо звучит слово «розы». Хороши розы!