Иван Калугин – Алтайский первоцвет (страница 13)

– Моя группа! Кто приехал со мной – нам пора собираться! – раздался голос Ырысту. Туристы начинали его окружать, и он зазывал оставшихся у моста.

Незнакомец с фотоаппаратом по-прежнему стоял у бордюра. Казалось, что он был захвачен собственными мыслями. Наверняка прямо сейчас они уносили его в глубины памяти и отсекали от всего происходившего вокруг. Аня не решилась его потревожить и бесшумно скользнула прочь.

Лариса убирала в сумку купленные свечи, Олег стоял в стороне с прижатым к уху телефоном. Все двенадцать туристов стянулись к гиду-кошатнику, и ватага взяла обратный курс до парковки.

– Ырысту, это правда, что Павловы здесь повенчались? – Аня старалась держаться быстрого гидского шага.

Они уже миновали забор, вышли на тропу и приближались к лесу.

– Успели прочитать, пока гуляли? – предположил Ырысту.

Морось усиливалась, и он накинул красный капюшон от кофты. Миледи сползла вниз и теперь болталась в оттопыренном кармане, на животе у хозяина.

– Все так, – сказал гид. – После крещения Гаяне стала Галиной. А после решили венчаться в храме, который сами и построили. Погодите, – он вынул телефон и открыл в нем галерею фотографий, – должен быть снимок, где они вместе на церемонии.

Туристы прильнули к гиду. На экране его телефона появилась торжественная пара. Оба стояли вполоборота от фотографа. На каждом была надета венчальная корона. На переднем плане была Гаяне: в белом атласном платье, чернющие волосы покрыты фатой из кружевной ткани. За ней, стоя навытяжку, был Виктор: с непоседливыми кучерявыми волосами, прижатыми венчальной короной, в белой рубашке без изысков. В нем Анна узнала собеседника с фотоаппаратом.

– Это Павлов? – Аня вжалась руками в телефон гида.

Олег с Ларисой подошли к ней ближе.

– Да, – ответил Ырысту.

Девушка услышала приглушенное гудение из кармана на животе Ырысту. Оно совсем не походило на кошачье и скорее напоминало рычание бдительного пса, учуявшего опасность для своего хозяина.

– Я его только что видела у моста, – сказала Аня и вернула телефон хозяину. К ней опять вернулась необъяснимая тревога, а на лбу выступил пот.

– Вы обознались, – абсолютно однозначно сказал Ырысту и погладил выпирающий на животе карман. – Ну-ну, Миледи, ты чего разошлась? Наверное, вы видели кого-то сильно похожего на него. Ведь сам Виктор так и не избавился от онкологии. Хотя и прожил долгую и интересную жизнь. – Он сошел с тропы. – Пойдемте – я вам всем покажу.

Ырысту вел туристов к той самой опушке, где камни вырывались из земли и дыбились над ней.

– Но я точно видела именно его, – стояла Аня на своем, сопротивляясь словам гида.

– Анечка, может, это из-за разреженного воздуха? – заботливо предположила Лариса. – В горах такое случается. Я так однажды на рыбалке собственного мужа за Боярского приняла. И ведь у муженька тоже было потертое седло – он его систематически забывал опускать, – учительница мягко улыбнулась и несколько раз кивнула Ане головой.

Несколько человек негромко залились смехом. Ырысту изобразил улыбку.

– Но я с ним разговаривала, – обратилась Аня уже не к кому-то конкретно, но ко всем. Она топнула ногой. Отчего они так убеждены в своих словах и сомневаются в ее? Еще этот холод. Нет, это не холод – снова озноб. Пробрало аж с головы до самых пят. И что за гул? Почему все такие громкие?

Аня замотала головой – кто-то назвал ее имя. И опять, и опять. Теперь она слышала только его – Аня, Аня, АННА, Анна…

– Ну это точно не-во-змо-жно, – уже уставшим голосом сказал Ырысту и остановился.

– Почему? – спросила Аня сквозь стиснутые зубы. Сохранять видимость спокойствия становилось сложнее. Она запустила под волосы ладони и зажала ими уши.

– Да вот почему, – гид указал на каменное надгробье. Оградка стояла почти у самой тропы, но немного терялась в кустах. – Гаяне вдовствует почти десять лет. Перед смертью Павлов завещал, чтобы его похоронили здесь. Он часто говорил, что место это изменило не только их с Галиной судьбы, но и что сами они – не те, кем были прежде. После смерти он хотел остаться в алтайской земле.

Миледи расшипелась во всю кошачью глотку. Она выпустила когти и через ткань оцарапала хозяину живот, из-за чего его лицо исказилось.

На улице стало темнее. Морось перешла в дождь.

Хватая ртом воздух, Аня взглянула на могилу, затем – на лысую, скалистую плешь, зиявшую в основании горы. Там она увидела солнечный зайчик. Еще один. Они запрыгали по мокрым камням.

Знакомая боль пронзила левое плечо, чья-то невидимая рука вновь оказалась на плече. Аня сделала резкий разворот и увидела Виктора. Он стоял так близко, что можно было ощутить на себе его дыхание, конечно, если бы он дышал.

Все вокруг завибрировало, краски стали размазываться, фигуры людей теряли свои очертания. Голоса обернулись эхом и уже еле слышно доносились до Аниного встревоженного сознания. Голова налилась свинцом. Перед глазами потемнело, а изображение схлопнулось в белую точку.

Под начинающийся ливень женский силуэт слегка покачнулся и опавшим листком скользнул на сырую землю.

16

Ларисе звонил сын – он хотел узнать, пришлось ли матери на вкус небольшое путешествие.

– Если не вдаваться в подробности, Артурчик, – щебетала Лариса, – то скажу, что у поездки была своя изюминка. А некоторые, – она подмигнула сидящей напротив Анне, – даже на ногах не устояли.

Аня сделала крепкую затяжку и выдохнула облако дыма. Она поморщилась от забытого едкого привкуса табака – горького, обманчиво пряного, зловонного и грязного. Это был вкус самобичевания, депрессии, потерь и утрат. Но нужно отдать сигаретам должное – они отлично снимают напряжение. Особенно в тех случаях, когда теряешь поводья от собственного рассудка. Этакие волшебные палочки с отравляющим эффектом. Благослови Марго и ее теневой бизнес с запрещенкой.

Отсюда, из безлюдного зала ресторана, где женщины делили один стол на троих, ничего не было видно дальше русла Катуни. Косые лезвия дождя отрезали «Лунный берег» от всей долины, а все, что было между горными пиками и территорией самого отеля, заволокло густым туманом.

– Такая история может затянуться до самого утра, – к столу подошла Марго, в руках она держала поднос с посудой. – В лучшем случае перестанет лить только вечером, – сказала управляющая. Она вспомнила о двух своих внуках и со смешком добавила: – Но это – бабка надвое сказала.

Когда обеденный час пик для работников ресторана почти закончился, Марго отправилась к себе на перерыв. Проходя через парковку, она встретилась с вернувшимися из поездки – Аня напугала ее обескровленными губами и каким-то пустым взглядом; ее кавалер все бубнил о какой-то встрече и что ему необходимо срочно добраться до рабочего ноутбука. Наверное, это как-то было связано с тем пиром, который он заказал в ресторане на сегодняшний вечер, да еще и в отдельном зале. Марго взглянула на часы, прикинула, сколько в ее распоряжении времени до подготовки к ужину, и позвала Синеглазку с Ларой испить с ней чай.

Она выгрузила с подноса белый фарфоровый чайник, три чайные пары, мед и поставила перед каждой из сидящих по заполненной до краев стеклянной креманке.

– Чай по рецепту местной шаманки, – Марго принялась разливать содержимое чайника. – Она говорит, что этот напиток полезен абсолютно для всех, но для женщин он особенно хорош.

Аня затушила сигарету и сделала несколько глотков. Она почувствовала, как тепло, похожее на движение тягучей лавы, разливалось по горлу, согревало где-то под грудью и затем мягко обволакивало живот.

– Напоминает масалу. Что там? – спросила Аня, одним глотком оприходовав половину чашки.

– Бадан, молоко, мед и немного толченого мускатного ореха. Успокаивает нашу природную эмоциональность, дарит покой и располагает к рациональному мышлению, – с экспертной ноткой ответила Марго.

– Я думала, ты спец только по кофе, – сказала Аня, помня об их уговоре на утренний кофе.

Маргарита перевела взгляд с нее на Лару и обратно. Она провела рукой по выбритому виску и сделала один маленький глоток.

– Грешна. Не без стыда заявляю – чай я тоже уважаю, – каялась Марго. – Но втайне от всех. Мулана, чей отвар мы пьем, научила меня кое-каким премудростям.

– Что ж, рациональное было бы сейчас очень кстати, – Аня взяла чайник и подлила себе добавку. – Может, этой шаманке получится вправить мои мозги на место?

– Уж с чем с чем, а с шаманами здесь нет дефицита, – непривычно высоким голосом сказала управляющая. – Да хоть наш главный – шаман в каком-то там поколении. Правда, – она оглянулась по сторонам безлюдного ресторана и перешла на полушепот, – ходят слухи, что у него были нелады в семье. И что ради всего этого, – зрачки ее глаз описали дугу, – он почти полностью разменял свой дар на деньги.

Одновременно женщины сделали по глотку чая.

– Аня, знаешь, я ведь еще утром… – недоговорила Лариса и наклонила голову так, что одна из ее рыжих прядей почти коснулась фарфоровой чашки. Спрятав свое лицо от собеседниц, она на секунду поджала губы, затем распрямилась и с наигранной легкостью продолжила: – Я хотела сказать, что еще утром ты показалась мне совсем хиленькой козочкой. Скорее бросай курить, – сказала она как-то по-корявому и извиняющимся взглядом встретилась с вопросом в глазах собеседниц.