Иван Гуляев – Теплый камушек. О них… О любви, как есть… (страница 4)
– Знаю. Я дурак.
Она села, напротив. Взяла его руку.
– Я правда рада за тебя. Правда. Просто… дай мне иногда время прийти в себя. Хорошо?
– Хорошо. А ты… дай мне иногда быть эгоистом. Я не со зла.
– Договорились.
Он улыбнулся. Та самая ямочка. Она улыбнулась в ответ.
Им казалось, что они всё решили. Что этот разговор – мост, который они построили через пропасть непонимания. Что теперь будет легче.
Они не знали, что мосты приходится строить каждый раз заново. Что каждая ссора оставляет трещину. Что слова «я дурак» и «я устала» со временем перестанут быть извинениями и станут просто словами.
Но пока они сидели на кухне, держась за руки, и за окнами светало. Новый день начинался. Новый шанс начинался.
Они ещё верили, что этого достаточно.
Через год после знакомства они поженились.
Свадьба была скромной – расписались, посидели с близкими в кафе, никакого платья, никакой фаты, никаких «горько». Она сказала: «Я не хочу этот цирк». Он согласился: «Я тоже».
Вечером они вернулись в свою квартиру, открыли бутылку вина, которое купили год назад в тот самый домик за городом, и сидели на кухне, глядя друг на друга.
– Ну что, муж, – сказала она. – Поздравляю.
– И тебя, жена. С ума сойти.
– Страшно?
– Немного. А тебе?
– Тоже. Но хороший страх. Как перед прыжком в воду.
– Не захлебнись.
– Ты будешь рядом, – она улыбнулась. – Спасёшь.
– Обязательно.
Они чокнулись. Выпили. Помолчали.
– Знаешь, – сказал он вдруг. – Я вот думаю: а что такое любовь?
– Ты сейчас серьёзно? В свадебную ночь?
– А что? Время подходящее. Сидим, вино пьём, никуда не спешим. Самое время поговорить о важном.
– Ну давай, философ. Что такое любовь?
Он задумался. Потом сказал:
– Не знаю. Наверное, это когда человека выбираешь. Каждый день. Даже когда он бесит.
– Красиво.
– А ты как думаешь?
Она посмотрела в окно, на огни вечернего города.
– Я думаю, любовь – это когда ты видишь не только светлые стороны. А всё целиком. И всё равно выбираешь.
– Это ты к чему?
– К тому, что ты мой муж. И я теперь обязана знать тебя всего. Со всеми твоими тараканами.
– Тараканов нет. Я их вывел.
– Врёшь. Но я проверю.
– Проверяй. Я не против.
Он подошёл к ней, обнял сзади, уткнулся носом в макушку.
– Я тебя люблю, – сказал он.
– И я тебя.
За окнами горел город. В их кухне горел свет. Им казалось, что так будет всегда.
Они ещё не знали, что впереди – годы, в которых будет всякое. Что однажды они будут сидеть за этим же столом и молчать так, что молчание будет громче любых слов. Что однажды она протянет ему руку, и это будет не жест нежности, а жест отчаяния.
Но пока они просто стояли, обнявшись, и смотрели на огни.
Пока ещё можно было просто стоять и смотреть.
Глава 3. Голова и шея
После свадьбы всё как-то уплотнилось.
Раньше они встречались, виделись, расставались, скучали. Было пространство для дыхания. Были свои углы, куда можно уйти и побыть собой. Теперь эти углы исчезли. Осталась одна общая территория, на которой нужно было как-то уживаться.
Даша думала, что это просто – любовь же. А любовь, как известно, горы сворачивает. Но горы, как выяснилось, сворачивать легче, чем каждый день договариваться о том, кто сегодня моет посуду.
Она не заметила, как стала главной по жизни.
Это случилось не в один день. Сначала она просто предлагала: «Давай запишемся к врачу, у тебя давно спина болит». Потом: «Я позвоню твоей маме, поздравлю с днём рождения, ты же опять забудешь». Потом: «Кость, завтра приходят сантехники, ты не мог бы быть дома?» – «Я не могу, у меня мастерская». – «Ладно, я сама отпрошусь».
Она отпрашивалась. Звонила. Записывала. Планировала. Организовывала.
А он просто жил.
Он ходил в мастерскую, лепил своих баб, приходил домой, ел, иногда мыл посуду, иногда нет, садился в кресло и смотрел в одну точку. Или говорил. О своих проектах, о заказах, о том, что хочет сделать такую скульптуру, какой ещё никто не делал.
Она слушала. Кивала. Улыбалась. И параллельно листала в голове список дел на завтра: забрать химчистку, оплатить коммуналку, купить продукты, позвонить его маме (потому что он опять забудет), заехать в мастерскую за его новой работой (потому что он обещал сдать, а сам не успевает) …
– Ты меня слушаешь? – спросил он однажды.
– Да, конечно. Ты про композицию из трёх фигур.
– Я про то, что хочу сделать серию про людей, которые потеряли друг друга. Ты вообще слышишь, что я говорю?
– Слышу. Потеряли друг друга. Красиво.
Он посмотрел на неё внимательно.
– Ты устала.
– Немного.
– Иди ложись. Я сам тут.
– А ужин?
– Я что-нибудь придумаю.
Она улыбнулась, поцеловала его в лоб и ушла в спальню. Он остался на кухне, глядя в окно. Она уже спала, когда он пришёл. Или делала вид, что спит.