Иван Гончаров – Проклятые. Книга 2. Притязания на раба (страница 2)
– Кто? Кто… их убил? – она взглянула на него умоляющим выражением лица.
– Не сейчас, во избежание необдуманных вами действий, я не могу сказать этого. Ваши своевольные решения, в порыве эмоций и гнева могут привести к обратному эффекту. Как только моё дитя придёт домой, в это место. Это может занять долгое время, но будьте уверенны, он явиться! И явиться до того, как вашему терпению придёт конец. И тогда, я скажу, чьё чернильное сердце должно остановиться. И вы сможете быть удовлетворённой местью сполна. Верь мне, и не забывай – одна ошибка, одно неосторожное действие может порушить все ожидания.
Лиссиана понятливо кивнула головой.
– Отлично, – Олам ударил канделябром о пол, и куски воска разлетелись в стороны, оголяя острые шипы, на которые ставят свечи.
– Повернись.
Девушка непонимающе уставилась своими красными глазами.
– Не беспокойся, маленький ритуал, даст мне возможность общаться с тобой будучи находясь на расстоянии. К тому же, я уже говорил. Ты должна слушать меня беспрекословно.
На последних словах он распорол себе ладонь острым концом подсвечника. После чего, спокойно стал ждать исполнения его воли.
Женщина на трясущихся ногах поднялась, напоследок посмотрела на своего мёртвого сына. Повернулась к нему спиной.
– Возьмись за прутья, будет немного больно.
Он разорвал в районе поясницы тряпку. Притронулся к коже своей рукой, с ладони потекла чёрная как смола жижа.
Утратившая всех своих близких девушка закричала от боли. На пояснице, в том месте, где он прикоснулся, под ладонью равномерно в стороны расползался наливной синяк, даруя не самые приятные ощущения. Будь они в другом месте, на крик сбежались бы люди. Однако они были там, где крики утопают в безмолвии и тишине. Там, где крики – это, что-то нормальное и естественное. Где крики, никто не слышит и куда не спускаются, даже если есть причина.
В какой-то момент девушка потеряла сознание, и рухнула на холодный каменный пол.
Глаза она открыла вновь в непроглядной тьме. В одиночестве. Факел на стене медленно тлел, возвращая мрачную атмосферу. Тяжело дыша, она медленно, держась за прутья решётки поднялась. Сознание плыло, и не спешило восстанавливаться. Словно кто-то вторгся в голову, оставляя после себя погром и разруху.
Девушка простояла так несколько долгих мгновений, пока голова не перестала кружиться. Выпрямилась, огляделась. Она стояла в луже некой тёмной субстанции, очень похожей на кровь. Очень тёплой и густой. Потрогала поясницу, и ничего не почувствовала. Как и в принципе, она более не чувствовала холода, голода, грусти и тоски. Будто кто-то выдернул из неё лишние эмоции и взамен оставил, что-то своё. И это «своё», как ясный отпечаток, отражалось эхом в голове. Где-то глубоко внутри. Нашептывало и подсказывало.
Она вытянулась стрункой, звонко прохрустев затёкшими суставами, вытерла лицо грязными руками, откинула длинные волосы за спину. Зашла внутрь решётки, прикрыв за собой дверь. Присела в углу, с нездоровым блеском в глазах уставилась на медленно угасающий факел. И чем меньше в нём становились угольки, тем явственнее она понимала, что от неё требовалось. Что нужно, чтобы отомстить за безжизненные руки своего сына, за прорезь на его шеи, и за дыру в его груди.
Последний уголёк погас. Мрак, окружающий девушку отныне не имел в себе страха и отчаяния. Мрак, который по собственной воле впустила в свою душу отчаявшаяся мать, унимал и успокаивал.
– Я всё сделаю…
Бывший барон был в очень скверном настроении. Когда он садился на трон, был воодушевлён и полон решимости. Но на деле всё оказалось, не так как он себе представлял. Блеск злата, всегда манил. Он чарует. И будет всегда желанен. Но злато! Не идёт ни в какое сравнение с властью. Власть – как наркотик: дурманит, прельщает, расслабляет, окрыляет, восторгает и удивляет. Но держать её в руках, словно воды набрать в ладони.
Как только власть поменялась, из всех щелей повылезали приверженцы, агитаторы, революционеры, либералы, как и прочие отщепенцы народных масс, которые играли на нервозных струнах его души. Землепашцы отказывались работать, ремесленники отказывали в налогах, торговые гильдии раскладывали на доске политики свою версию. Как Дапалрат не пытался довести до их тщеславных умов, что после нападения, эти завышенные налоги – необходимость. Каждый искал свои выгоды, рыская в поисках новых доходов. И это только внутренняя политика. С внешней, дела обстояли совсем плохо. Если не ещё хуже. Альпард наотрез отказывается сотрудничать, все старые договора подлежат новому осмотру, Рилд указывает на то, что Рандонар присвоил себе их рудники, и теперь требует их обратно. Тьялм, едва ли не войной хочет идти. Между ними всегда были напряжённые отношение, но Круствал всегда находил способы разрешить все неурядицы. С его смертью, эти выводки кардсаля, словно с цепи сорвались. Принять сражение в таком положении страны, практически невозможно. Одна отрада – гильдия магов на его стороне. Хотя чего-то существенного от них ожидать не стоит. Пускай гильдийцы и клялись поддерживать его, пока их цели сопутствуют друг с другом, но от этих высокопарных ублюдков всего можно ожидать. Сегодня они друзья, завтра клятые враги. И всё же стоит признать, без их поддержки ему было бы совсем худо. В особенности, помогло их умение убирать ненужных людей и затыкать рты.
Кто сказал, что метод силы и давления – не действенен? Более чем… и намного практичнее!
Барону как-то удалось видеть то, что вытворяли с телами своих мучеников при помощи магии. Способ добычи некой «алой руды». Даже врагу не пожелаешь. Посидит очередной умник, посмотрит на этот процесс пару смен, с участием его верного товарища и дело за малым… Правильно вбить в голову нужные мысли и весомый посыл вчерашнему противнику, как он становиться на всё согласен. А для уверенности, можно добавить вслух имена его жены и детей. И вот, уже этой сменой, он полностью поддерживает благостное стремление нового короля и его рвение построить новый мир на руинах утраченного.
Страх – это тоже магия. Неказистая, но весьма убедительная. Проблема в том, что пользоваться этим чувством можно только при наличии силы. Которой у него не было… Потому роль магов он ценил и принимал. А также понимал, что рано или поздно придётся платить по счетам.
Но это потом…
Сейчас куда важнее утрясти все неровности и переварить захваченное. Ну… или «честно заработанное», кому как удобнее.
Была у него и своя маленькая радость – Лиссиана. Ему было больно видеть её мучения. Из-за того, что он скрыл её от гильдии магов, как и от всех других глаз, ему требовалось некоторое время, пока всё уляжется. А самое главное, пока её сила воли не будет сломлена. Пройдёт время, и она сможет принять его в качестве нового короля. Говорят – время лечит, но в данном случае, оно работает совсем наоборот. Раноили поздно девушка сдастся, и примкнёт к нему. Она увидит в нём своего спасителя. Она увидит в нём своего близкого, и ещё одно давнее желание сбудется.
Король подошёл к двери, достал из кармана куртки амулет, приложил к двери. Печать загорелась изумрудным светом и быстро потухла.
Не услышав характерного щелчка, Дапалрат нахмурил брови.
Аккуратно приоткрыл дверь, брезгливо всматриваясь внутрь.
– Лиссиана? – напряжённый голос утонул во тьме камеры.
– Оттер, это ты? – спустя несколько томительных ожиданий раздался женский голос. – Я думала, ты про меня забыл.
– Прости. Было много дел. Как только освободился, сразу к тебе.
– Я не сержусь. Уже устала злиться.
Бывший барон зашёл внутрь, освещая камеру ярким светом огня, исходящего от факела. Подошёл к старому комоду, усердно в нём поковырялся. Достал тюк тряпок и тару с животным жиром.
– Что это за пятно на полу? – он краешком глаза увидел лужу перед решёткой.
– Здесь холодно и сыро. Уверенна, я подхватила не одну болезнь.
– В очередной раз, прошу простить меня.
Девушка подошла к решётке. Измученным взглядом посмотрела на спину барона, который непринужденно наматывал пропитанную ткань на набалдашник факела.
– Как долго ты ещё будешь меня здесь держать?
– Я уже говорил, как только опасность минует вас.
– Опасность, о которой ты не говоришь мне! Я способна о себе позаботиться!
– Знаю, – он повернулся к своей королеве, – а также я знаю, что это не ваша задача. Вы должны понимать, что я, как барон этой страны, озабочен её целостностью и безопасностью. А вы являетесь одним из этих факторов. Первой ступенью, на которой всё держится, и без которой всё рухнет. Наберитесь терпения, уверяю вас, я делаю всё необходимое для того, чтобы вновь показать вас свету.
Лиссиана зло взглянула на барона, подогнув губы, отошла от железных прутьев. Принялась выхаживать по дозволенной ей маленькой территории камеры.
– Посмею заметить, вы сегодня выглядите намного лучше, – Оттер водрузил на стену, новый факел взамен старого.
– Я всегда была собой хороша, – губы изогнулись в лукавой улыбке, но от взгляда Дапалрата не ускользнула нотка раздражения.
Девушка вела себя совсем иначе. Крики и ругань испарились, как и её требования вытащить из этой вонючей камеры. Любой может свыкнуться с этой темницей, но не королева! Та, кто была ближе всех к первому мужчине страны и принимала все его привилегии.