Иван Гобзев – Модель XXX (страница 9)

Я тоже ей улыбаюсь, и мне кажется, что моя улыбка озаряет лучами пространство. Мне вдруг так хорошо, и я понимаю: самое важное в мире – добро! Я выпиваю вторую. Опять закуриваю и прошу принести ещё две. Проснулся я только в среду у себя в квартире полностью одетый на полу и с чудовищного бодуна. Отчётливо могу вспомнить, как заказываю те две рюмки текилы, но дальше всё – провал.

Так я и не выяснил, что было во вторник. Что я делал? На что надеялся? Что узнал? По сути, все эти вопросы сводятся к одному: что такое человек?

***

Сегодня у моих студентов праздник, наверно чей-то день рождения. Уже вечер, но они не расходятся, бегают по коридорам, кричат, пьют в аудиториях. Во двор вышла Маша и долго курит, глядя на меня. От выпитого у неё блестят глаза, взгляд такой остекленевший, как у фанатика. Когда женщина (человек, а не робот) так смотрит на мужчину, это говорит о многом.

Я собирался уже уходить. Анечку раньше отпустил, и просто засиделся дольше обычного за компом. И вот я стою во дворе, напротив Маши и па́рю. Я делаю это на большой мощности, и периодически её скрывает густое пахучее облако пара. Мне нравятся иногда электронные сигареты. Когда туман рассеивается, я снова вижу её открытый и приглашающий взгляд. Сомнений быть не может, она словно посылает мне сигнал: «Я готова с тобой на всё».

Я подхожу и спрашиваю:

– Как у вас дела?

– Хорошо, – отвечает она.

– Празднуете?

– Да.

– У кого день рождения?

– У одного придурка.

Она впервые смеётся.

– Поднимемся ко мне? – предлагаю я. Я совсем не стесняюсь, потому что чувствую – это она всё предлагает, а я просто произношу.

– Давайте, – отвечает она и идёт следом за мной.

Я впотьмах ковыряюсь ключом в замочной скважине двери кабинета. Открываю, включаю свет, захожу и зачем-то сажусь за компьютер. Видимо, по привычке. Она стоит рядом, сложив руки на животе, не знает, что делать. Я тоже не знаю.

– Рано похолодало в этом году! – говорю я.

– Да-а-а-а… – протягивает она, глядя по сторонам. Она ждёт.

Я встаю, иду куда-то мимо неё, вдруг оборачиваюсь, резко беру её за руки, всё ещё сложенные на животе, притягиваю к себе и мы целуемся. Пока мы целуемся, я снимаю с неё одежду.

Потом мы занимаемся этим делом на столе. Он ходит ходуном, ужасно скрипит, бумаги сыплются на пол, на компе запускается реклама какого-то фильма.

Я прислушиваюсь – не смеётся ли она. Нет, к счастью у неё хватает ума этого не делать. Нет ничего более ужасного во время секса, чем смех.

Мы заканчиваем. Я натягиваю и застёгиваю штаны. Это всегда немного глупый момент после такого вот офисного секса – одевание. Я смущаюсь.

А она нет. Она прямо смотрит мне в глаза.

– У тебя сейчас такой безобразно-радостный вид, – вдруг говорит она. Шлёт мне воздушный поцелуй и уходит. Я понимаю, что она расстроена.

***

У меня есть привычка. Очень плохая. Когда выпью много, начинаю писать девушкам смс. Всем подряд, которые есть у меня в списке контактов. Причём всегда одно и тоже. Поэтому у меня не бывает хороших отношений с девушками. Они вскоре после знакомства перестают со мной общаться.

Происходит это так. Я сижу и выпиваю. Перед тем, как начать, я твёрдо решаю – писать никому не буду, чтобы не позориться.

Но вот в какой-то момент я без тени сомнений беру телефон и сразу нескольким девушкам (бывает по-разному, от двух-трёх до пары десятков) пишу смс:

– Привет. Как дела?

Спустя некоторое время кто-то из них отвечает, либо по наивности, либо потому что ещё мало меня знает.

– Приезжай в гости! – пишу тогда я.

Тут, как правило, всем всё становится понятно, я получаю отказ, и беседа прерывается. Но бывает, что кто-нибудь, чисто из любопытства всё-таки спросит:

– Зачем?

И тут я пишу то, что, как сам прекрасно знаю, писать ни в коем случае нельзя:

– Как зачем? Будем трахаться.

На этом всё. Но я не успокаиваюсь. Потому что начинаю недоумевать: а что такого? Я же правду сказал! В чём дело? Обязательно надо лицемерить? И в гневе продолжаю писать:

– Давай! Быстро приезжай! Я тебя оттрахаю! Вот увидишь, как я тебя оттрахаю! Это будет супержёстко!

Самое удивительное, что иногда (очень редко) кто-то приезжает. Меня это настолько поражает, что я не знаю, как себя тогда вести. И напиваюсь окончательно. А когда доходит до дела, то у меня ничего уже не получается, потому что я не то что сексом заниматься, говорить уже не могу.

– Ну? – помню, спросила меня одна девушка. – А как же твои угрозы?

Я пробормотал что-то уклончивое, поднёс стакан ко рту и промахнулся. Она вызвала такси и уехала.

***

Когда выпиваешь в день по восемь-десять бутылок пива, вырабатывается условный рефлекс. Я очень ловко снимаю зажигалкой крышку и отпиваю, не думая о том, что делаю. Это происходит автоматически. Даже расстояние от горлышка до моего рта я определяю бессознательно.

Из-за этого случаются недоразумения. Сегодня, например, не было моего любимого («Жигули» – дешево и сердито) в бутылках, но было в банках. Что же, я не люблю в банках. Во-первых, мне кажется, что у баночного пива появляется привкус жести. Во-вторых, если в банке дохлая мышь, то про неё не узнаешь, пока она не ткнётся носом тебе в язык.

Тем не менее, делать нечего и я взял в банках. Вышел из магазинчика, встал за мусорным баком, сорвал язычок и приложился. Вот тут-то меня мои рефлексы и подвели. Дело в том, что банка короче бутылки, и я не донёс её до рта ровно на длину горлышка. Пиво полилось мне на грудь и штаны.

– Твою мать! – закричал я, отпрыгивая. Но было поздно. Я опять выглядел так, как будто обоссался, но очень замысловато. Хуже всего то, что я был в голубых джинсах.

Я помчался в институт, к счастью, двор пустовал. Я взлетел к себе.

– Ой, – сказала Анечка. – Иван Алексеевич, вы опять?

– Что значит опять?! – закричал я. – Ты на что намекаешь? Я пивом облился! Промахнулся мимо рта.

Она не поверила. Я не стал спорить. Сел в кабинете и стал ждать, когда тепло моего тела высушит одежду.

***

В институте у меня есть хорошая знакомая, заведующая кафедрой культурологии. Мы с ней часто разговариваем. Точнее, она со мной разговаривает, а я быстро теряю нить и думаю о чём-то своём, только повторяя время от времени:

– Ааа, да, ммм…

Она из тех, кто любит много и долго говорить бессмысленные вещи.

Так вот, как-то я захожу в кабинет, а там она, рыдает.

– Что случилось? – спрашиваю.

– Я больше не могу! Студенты такие тупые!

– Да ну, – говорю я, – я их знаю, вроде нормальные.

– Нет-нет, они совсем не понимают Аристотеля!

А Аристотеля она любила страстно и грезила о нём наяву.

– Слушай, а может просто не надо им про Аристотеля?

– Ты что! – подскочила она. – Как можно жить и не знать Аристотеля? В чём смысл тогда?

***

Самое тяжкое – проводить занятия с похмелья утром. Если накануне засиделся на работе допоздна, беседовал с коллегами, и может быть даже оказался в баре или ночном клубе, то с утра невыносимо трудно.

У меня есть принципы. Например, я всегда прихожу на работу к девяти утра. Как бы плохо мне не было.

Сегодня у меня лекция и семинар. С утра я не побрился, лицо у меня помятое. Я стою перед ними у доски и с тоской смотрю в окно. Внутри такое ощущение, как будто я падаю в пропасть. На сердце тяжесть.