Иван Герасимов – Месть королевы Анны (страница 7)

Утро серое, небо в тучах, но дождя нет. Пахнет морем – резко, солёно, до тошноты. Ветра почти нет, паруса обвисли.

Команда уже на палубе.

Их много. Человек тридцать, а может, и больше. Они стоят полукругом, молчат, смотрят.

Лица. Я запоминаю их сразу, хотя потом пожалею об этом.

Первый – высокий, жилистый, с седыми волосами, собранными в хвост. Глаза маленькие, злые, смотрят в упор, не мигая. Руки в шрамах, на поясе – два пистолета и нож. Он стоит ближе всех к каюте, будто ждал.

– Израэл Хэндс, – говорит Тич негромко. – Квартирмейстер. Если меня убьют – он станет капитаном. Не доверяй ему.

Я запоминаю.

Рядом с Хэндсом – огромный негр. Выше Тича, шире в плечах, с лицом, изрезанным шрамами. На груди – ожерелье из зубов. Он смотрит на меня без злобы, без интереса. Просто смотрит.

– Цезарь, – шепчет Тич. – Не тронет, если не трогать. Он у меня за боцмана.

Дальше – молодой, почти мальчишка. Лет двенадцать, не больше. Худой, вихрастый, с любопытными глазами. Он смотрит на меня как на диковинку.

– Саймон. Юнга. Приблудился год назад.

Мальчишка улыбается, и я невольно улыбаюсь в ответ. Первая улыбка за два дня.

И другие. Десятки других. Грубые, обветренные, в шрамах, с серьгами в ушах, с татуировками на руках. Одни смотрят с любопытством, другие – с похотью, третьи – с открытой ненавистью.

Тич останавливается посередине палубы, притягивает меня к себе за талию. Рука тяжёлая, горячая.

– Команда! – Голос у него громкий, перекрывает шум волн. – Это Мэри. Моя жена. По закону и по совести. Кто тронет её – тронет меня.

Молчание.

Потом кто-то из толпы – коренастый, с рыжей бородой – усмехается:

– А она хоть баба? Или доска?

Кто-то смеётся. Тич сжимает мою талию сильнее.

– Подойди, Джошуа. Скажи ей это в лицо.

Рыжий – Джошуа Гаррет, вспоминаю я имя из вчерашних разговоров матросов – выходит вперёд. Он ниже Тича, но шире, с бычьей шеей и маленькими поросячьими глазками.

– Я ж ничего, капитан. Просто спросил.

– Спросил – получи ответ. – Тич поворачивается ко мне. – Мэри, скажи ему что-нибудь.

Я смотрю на Гаррета. Он скалится, ждёт, что я испугаюсь.

– У тебя зубы кривые, – говорю я. – И пахнет от тебя хуже, чем от дохлой рыбы.

Тишина.

Потом кто-то фыркает. Потом ещё кто-то. И вдруг вся палуба взрывается хохотом.

Гаррет багровеет. Рука тянется к ножу.

– Стоять, – голос Тича тихий, но Гаррет замирает. – Она сказала правду. Иди умойся.

Гаррет смотрит на меня с ненавистью. Поворачивается и уходит в толпу.

– Неплохо, – шепчет Тич мне на ухо. – Но врага нажила.

Я молчу. Я знаю.

После представления команда расходится по делам. Кто-то драит палубу, кто-то чинит снасти, кто-то просто сидит и курит трубку.

Тич уходит к штурвалу, оставляя меня одну.

Я стою у борта, смотрю на море. Берег уже далеко – дом, церковь, мирт – всё исчезло в серой дымке.

– Не смотри назад, – раздаётся голос рядом.

Я оборачиваюсь. Мальчишка – Саймон. Стоит, суёт руки в карманы штанов.

– Почему?

– Капитан говорит, кто назад смотрит – тот тонет. Надо смотреть вперёд. На море.

– А если море страшное?

– Тогда не смотреть никуда. Закрыть глаза и молиться.

Я усмехаюсь.

– Ты веришь в Бога, Саймон?

– На берегу – верю. В море – не знаю. – Он пожимает плечами. – Тут другие законы.

– Какие?

– Корабельные. – Он кивает на палубу. – Капитан – закон. Корабль – дом. А остальное… остальное как повезёт.

Я смотрю на него. Грязный, худой, но глаза живые.

– Давно ты здесь?

– Год. Меня нашли в шлюпке. Родители умерли от лихорадки, я плыл сам, неделю, наверное. Капитан забрал.

– Добрый капитан.

Саймон фыркает.

– Добрых пиратов не бывает. Просто руки нужны. Я мелкий, везде пролезу. Пушечные ядра подношу, порох, воду. А ночью… – Он осекается.

– Что ночью?

– Ничего. – Он отворачивается. – Мне пора.

Убегает.

Я смотрю ему вслед. Что он не договорил?

– Мэри.

Голос сзади. Я оборачиваюсь – Хэндс.

Квартирмейстер стоит в двух шагах, смотрит своими маленькими глазками.

– Капитан велел показать тебе корабль. Идём.

Это не предложение. Это приказ.

Я иду за ним.

Он показывает камбуз – тесное помещение, где огромный чёрный котёл, пахнет горохом и тухлой водой. Показывает пороховой погреб – туда мне нельзя, сказано строго. Показывает кубрик команды – вонючее помещение с гамаками, где матросы спят вповалку.

– Твоё место – каюта капитана и палуба. В трюм не суйся, – говорит он. – Там крысы.

– Боишься, что я крыс испугаюсь?