Иван Герасимов – Месть королевы Анны (страница 6)

– Справлюсь.

Я ложусь на койку. Мех мягкий, пахнет зверем и морем. Он садится в кресло у стола, ставит ром, смотрит в иллюминатор.

Засыпая, я слышу, как он бормочет:

– Первая женщина, которая мне отказала. Забавно.

И сквозь дрёму мне кажется, что в его голосе не злость, а что-то другое. То, чему я пока не знаю названия.

Среди ночи я просыпаюсь от шёпота.

Не его. Он спит в кресле, дыхание ровное.

Шёпот идёт из стен. Из дерева. Множество голосов, тихих, далёких.

– Наша… наша… наша…

Я замираю.

– Тсс, – шепчу я сама себе. – Это просто ветер. Просто корабль.

Но голоса не стихают.

– Наша… наша… наша…

Я смотрю на Тича. Он спит. Лицо во сне не расслабленное – напряжённое, будто даже во сне он ждёт опасности.

Я прижимаюсь к стене. Шёпот становится громче.

– Ты наша… наша… наша…

– Нет, – шепчу я. – Я ничья.

Тишина.

Голоса исчезают.

Но я знаю – они вернутся.

Те, кто уже здесь, в этих стенах, в этом дереве.

И они ждут.

Глава 3. Лицом к лицу

Просыпаюсь от скрипа.

Резкого, пронзительного, будто корабль стонет. Сажусь на койке, сердце колотится где-то в горле. В каюте серо – раннее утро, солнце только начало пробиваться сквозь иллюминатор.

Тич сидит в кресле.

Он не спит. Смотрит на меня. В руке – стакан с ромом, хотя пить с утра… впрочем, кто я такая, чтобы судить пирата.

– Доброе утро, Мэри.

Голос хриплый, будто он не спал всю ночь.

Я моргаю. Он впервые называет меня по имени. Вчера было «жена», сегодня – Мэри.

– Доброе, – отвечаю я. Губы пересохли.

– Спала?

– Спала.

– Врёшь. – Он усмехается. – Я слышал, как ты ворочалась. И шептала что-то.

Я молчу.

– Слышала голоса? – спрашивает он вдруг.

Я замираю.

– Какие голоса?

– Не притворяйся. Корабль говорит по ночам. Ты не первая, кто слышит.

– Там… в стенах… – Я сглатываю. – Шептали. «Наша».

Он кивает. Будто не удивлён.

– Бывает. Не обращай внимания.

– Как можно не обращать внимания?

– Привыкнешь. – Он встаёт, потягивается. Хрустит шеей. – Одевайся. Скоро выход на палубу.

– Почему ты назвал меня Мэри?

Он замирает на полпути к столу.

– А как надо?

– Вчера было «жена».

– Вчера было вчера. – Он не оборачивается. – Если тебе не нравится, могу обратно.

– Мэри лучше.

– Значит, Мэри. – Он наливает ром. – Будешь?

– С утра?

– На море всегда утро. Даже ночью.

– Нет, спасибо.

Он пьёт сам. Смотрит в иллюминатор.

– Ты вчера отказала мне, – говорит он вдруг. – Первая за много лет.

– Гордишься?

– Удивляюсь. – Он поворачивается. – Обычно женщины сами ко мне идут. Или плачут. Или торгуются. Ты просто сказала «нет». Как отрезала.

Я молчу.

– Это… интересно, – говорит он. – Непривычно. Но интересно.

– Я не вещь, которую можно взять.

– Я знаю. – Он смотрит в глаза. – Поэтому ты здесь жива. И поэтому я буду называть тебя Мэри. А не жена, не баба, не «эй ты». Договорились?

Я киваю.

– Хорошо. – Он ставит стакан. – А теперь одевайся. Команда ждёт.

Он открывает дверь, и мы выходим на палубу.