Иван Герасимов – Месть королевы Анны (страница 9)
– Почему? – спрашиваю. – Я тебе никто.
– Ты моя жена. – Он смотрит в глаза. – И ты единственная, кто не боится смотреть на меня как на человека.
Я молчу.
Он гладит мои пальцы большим пальцем.
– Ложись спать. Завтра будет ветер. Пойдём быстрее.
– Куда?
– На юг. Там тепло. Там солнце. Может, тебе понравится.
Я ложусь на койку. Он остаётся в кресле.
– Эдвард?
– М?
– Ты будешь спать в кресле каждую ночь?
– Пока ты не захочешь иначе.
Я закрываю глаза. Сквозь дрёму слышу его голос:
– Спи, Мэри. Я рядом.
Ночью голоса возвращаются.
– Ты наша… наша… наша…
Я открываю глаза. В каюте темно, только луна светит в иллюминатор. Тич спит в кресле, голова откинута.
Голос громче. Ближе.
– Не верь ему… он отдаст тебя… как ту…
– Кто ты? – шепчу я.
– Мы те, кто здесь… мы те, кто умер… мы ждали тебя…
Я сажусь на койке. В углу каюты – тень. Гуще, чем просто темнота. Она колышется, будто дышит.
– Что вам надо?
– Ты… ты новая… ты родишь… родишь нам капитана…
– Я никому ничего не рожу.
Тень смеётся. Беззвучно, но я слышу.
– Выберешь сама… или выберут за тебя…
– Мэри!
Голос Тича. Он просыпается, вскакивает, хватает пистолет.
Тень исчезает.
– Ты чего? – Он подбегает, садится рядом. – Кричала?
– Я не кричала. – Голос дрожит. – Я разговаривала.
– С кем?
– С ними. С теми, кто в стенах.
Он смотрит на меня. В лунном свете лицо бледное, глаза чёрные.
– Что они сказали?
Я смотрю на него. Доверять? Не доверять? Выбора нет.
– Сказали, что ты отдашь меня. Как ту.
Он замирает.
– Я не отдам.
– Они сказали, что выберут за меня.
– Кого?
– Ребёнка. Они хотят ребёнка.
Тишина. Такая густая, что уши закладывает.
– Этого не будет, – говорит он глухо. – Я не позволю.
– Ты не сможешь остановить.
– Смогу. – Он сжимает мои плечи. – Слышишь? Я капитан. Это мой корабль. И я не отдам тебя никому. Ни живым, ни мёртвым.
Я смотрю в его глаза. В них – ярость. И страх. И что-то ещё, чему я пока боюсь дать имя.
– Верь мне, – шепчет он. – Просто верь.
И я киваю.
Потому что выбора нет.
Утро встречает меня грохотом.
Я подскакиваю на койке, сердце уходит в пятки. За иллюминатором серо, но не от туч – от плотной пелены тумана. Корабль дрожит, скрипит, где-то над головой топают десятки ног, кричат.
– Не бойся, – голос Тича спокойный. Он уже не в кресле – стоит у стола, застёгивает портупею с пистолетами. – Туман. Просто туман.
– Так кричат, будто тонем.
– Кричат, потому что в тумане можно налететь на рифы. Или на другой корабль. Или на что похуже.
Я сглатываю.
– Что похуже?
Он смотрит на меня. В полумраке каюты глаза кажутся чёрными.
– В тумане, Мэри, всё возможно. Даже то, чего быть не может.
Он выходит, оставляя меня одну.
Я сижу на койке, прислушиваясь. Крики стихают, слышны только шаги и скрип дерева. Туман за иллюминатором колышется, будто живой.
Надо вставать. Надо выходить.
Я одеваюсь – вчерашнее тёмно-синее платье, уже помятое, пахнущее морем. Волосы собираю в узел, как велел Тич. Глубоко вдыхаю и выхожу.
Палуба – как в молоке.