Иван Герасимов – Формалин (страница 4)

Так часто говорю об этом, Что может вызываю смех, Лицо шута с душой поэта, Люблю! И говорю при всех, Перед тобой я на коленях, Перед тобой дрожу как лист, И дорожу любым мгновеньем, Стараясь выполнить каприз. Три дня и сердце разрыдалось, Прошла тоска, прошла и грусть, Прошла и боль, Любовь осталась… Счастье греет грудь! Отныне с нами только радость, Уют отныне и покой, Я так хочу, чтоб ты осталась, Анюта… будь моей женой!

И я достаю из-за спины заранее заготовленное кольцо, протягиваю ей. Она зажимает рот ладошками, глаза игристо блестят, готовые вот-вот расплакаться от счастья. И она целует меня, бросается на шею, сцепляя руки в замок за моей спиной.

Она говорит.

– Да!

Она говорит.

– Да-да-да, я согласна!

И в тот момент… я был самым счастливым на свете…

– Мульти вселенная!

– Что?

Голос Степана вырывает из приятных воспоминаний. Как паук, он тянет меня, будто муху, случайно угодившую в его липкую паутину. Мы по-прежнему в баре, за нашей спиной по-прежнему рвет душу музыкант. И мы по-прежнему пьем.

Все по-прежнему…

– Есть такая теория, – говорит Степан, – что-то из разряда квантовой физики, точно не помню. Не важно, – он отмахивается, – смотри! Смотри-смотри…

Степа берет салфетку, отодвигает свой бокал с пивом и кладет салфетку перед собой. Пара мгновений его взгляд мечется по столешнице в надежде найти на ней карандаш или ручку, однако их место занимает палец, рисующий на салфетке воображаемую прямую линию.

– Смотри, – говорит он, – вот это наша с тобою реальность. Вот, видишь?

Он смотрит на меня, и я беззвучно киваю.

– То пространство и время, в котором мы живем сейчас, в данную минуту. Понял? Однако, – говорит он и проводит еще одну воображаемую линию, – в это же самое время мы с тобой существуем в параллельной реальности. И там… в этой самой реальности, мы с тобой возможно даже не знакомы.

– Как это?

Я смотрю на Степана, и он говорит.

Он говорит.

– Другая жизнь, понимаешь? Как эффект бабочки. В той другой реальности ты не стал таксидермистом, ты выбрал иную профессию.

Я медленно киваю головой.

– Так, допустим. И?

– И в той параллельной реальности ты возможно до сих пор живешь в браке со своей женой и у вас все в порядке. Она тебя не бросила, ты по-прежнему счастлив и прочее-прочее-прочее.

Я обвожу взглядом пространство бара, вновь натыкаюсь на играющего музыканта на сцене, вновь слышу смех парочки за соседним столиком и усмехаюсь.

– Ну хорошо, – говорю я, – и что это значит?

– Эффект Манделы!

– Эффект Манделы?

– Да, – Степан отпивает из своего бокала, на его губах остается пена, что-то вроде пивных усов, – в две тысячи десятом году многие люди в интернете внезапно начали обсуждать смерть Нельсона Манделы. Они были убеждены, что политик скончался в тюрьме в восьмидесятых. Более того, даже могли вспомнить выпуски новостей с сообщениями о его смерти.

Я снова киваю.

– На самом же деле политик был освобожден и скончался лишь в две тысячи тринадцатом году. Для объяснения этого ложного коллективного воспоминания, а также других примеров, некая Фиона Брум ввела термин «эффект Манделы». Сама же она утверждает, что подобное появляется в результате перемещения человека в альтернативную реальность.

Я поднимаю указательный палец и несколько раз касаюсь им своей верхней губы. Мысленно сообщаю другу, что на нем пивные усы, и тогда Степан будто ящерица, смахивающая назойливую муху, быстро избавляется от них посредством собственного языка.

Я говорю.

– Прости, Степ, но я честно не понимаю.

– Реальность смешивается с иной реальностью! – он разводит руками, – Все просто, приятель! Я читал об этом. В мире все больше людей, которые помнят то, чего на самом деле никогда не было. Например, – Степан поднимает глаза в потолок и говорит, – например Ельцин со своей знаменитой фразой «я устал, я ухожу». На деле же она звучала иначе. Он этого не говорил! Или Медведев… денег нет, но вы держитесь. Все же помнят, да?

– Ну да…

– Так вот эти слова Медведева, даже они звучали иначе. Набери в поисковике и пересмотри этот момент. Ты удивишься. Ну, или мультик! Помнишь такой мультик советский «Котенок по имени Гав», помнишь?

– Ну, – отвечаю я, – помню.

– Ты помнишь эту фразу про неприятности?

Я прищуриваюсь и тогда Степан поясняет.

Он говорит.

– Там был черный кот, который говорил с котенком о неприятностях во дворе. Он вроде как советовал ему не ходить в этот двор, но… что ответил котенок, ты помнишь?

Я задумываюсь буквально на секунду, после чего на автомате выдаю фразу из мультфильма.

– Как я могу не идти, ведь они меня ждут. Что-то такое…

– А вот и нет, – широко улыбаясь, отвечает Степан, – такой фразы даже близко не было. Хотя все помнят именно ее! Просто загугли. Пересмотри.

– Ну хорошо-хорошо, – говорю я, – допустим. К чему ты ведешь?

Степан закидывает в рот гренку с чесноком, и я вижу, как блестят его масленые пальцы. Он вытирает их салфеткой, на которой мысленно чертил линию с нашей реальностью.

– Я видел в сети сообщения людей, которые утверждали, будто совершили самоубийство, – говорит он, – понимаешь? Повесились, спрыгнули с крыши, неважно.

Мимо проходит официантка, я смотрю ей вслед и думаю о том, чтобы заказать еще пива. Слышу, как Степан говорит.