Иван Герасимов – Формалин (страница 3)
…2…
– Два пива, гренки с чесноком и, – Степан надувает щеки, несмазанные шестеренки скрипят в его голове, пока мой друг изучает меню на предмет подходящей закуски, – пока все. Спасибо.
Мы сидим в баре где-то в центре… приглушенный свет, столы под цвет дуба, мягкие диваны, обитые грубой тканью и где-то позади нас – миниатюрная сцена.
Я оборачиваюсь и вижу одинокого музыканта, сидящего на высоком стуле, его пальцы перебирают гитарные струны… что-то легкое и ненавязчивое. Как раз для подобных заведений.
– Ну что ты, – улыбается Степа, – кота принес?
– Чего, – я наклоняюсь вперед, – кота?
– Ну да, – мой друг разводит руками, – а ты что, еще какой-то заказ прихватил?
– Ах да…
Я опускаюсь под стол и достаю пакет с Гарфилдом.
– Держи… извини я… не знаю зачем забрал его.
Шуршит полиэтилен, Степан заглядывает внутрь. Он округляет глаза, вынимая со дна зажатый между пальцами клочок рыжей шерсти. Его взгляд пронизывает меня. Он смотрит так, словно я выпускник высшего математического вуза, который напрочь забыл таблицу умножения.
– Ты смеешься?
– Прости, я…
Я вижу, как нервно подергивается кончик носа Степана. Мой друг бросает кусочек шерсти обратно в пакет, убирая его со стола, хватается за голову. В этот момент к нам подходит официантка с подносом.
– Ваше пиво и гренки. Быть может, что-то еще?
– Нет-нет, спасибо, – говорю я.
– Приятного аппетита!
Девушка уходит.
Смотрю на бокал пива перед собой и не знаю, что сказать Степе. Я оплошал… еще вчера хотел положить пакет с Гарфилдом в холодильник и как обычно забыл. Оставил его возле раскаленной батареи.
Я постепенно теряю память, это происходит само собой, без моего ведома. Я не помню, как попадаю в то или иное место, не помню, что говорил в тот вечер жене и почему все так получилось… почему я потерял все, чем дорожил раньше?
Я не помню.
Делаю глоток пива, ставлю бокал перед собой. Степан в очередной раз заглядывает внутрь пакета с Гарфилдом и поджимая губы, с недовольством убирает его обратно под стол.
Я не могу исправить что-либо… в очередной раз порчу все к чему прикасаюсь. Не знаю, быть может без меня мир действительно станет чуть лучше. В нем не будет этой несобранности, не будет этого моего вечного хаоса, разрушающего все на своем пути… безмерного гнева на фоне алкогольной дымки. Только улыбка жены и дочери.
Счастье для всех остальных…
Эта мысль давно сидит в моей голове, а в поисковике Яндекса то и дело мелькают такие запросы как: самоубийство – самый безболезненный способ ухода из жизни – петля Линча – висельная петля – эшафотный узел.
В рекомендациях же всплывает реклама психологической помощи и прочие никому не нужные вещи.
– Что с тобой происходит? – спрашивает Степан, – я же вижу, ты какой-то не такой. Что случилось?
– Да ничего, – я пожимаю плечами, – все в порядке.
Он поднимает указательный палец вверх, будто пытаясь сформулировать мысль, с недоверием покачивает им из стороны в сторону.
– Нет-нет-нет, приятель, тут что-то не так.
Я молчу.
Я молчу, и Степан говорит.
Он говорит.
– Я не верю, чтобы специалист с твоим стажем взял и случайно испортил заказ, – он прищуривается, – давай выкладывай.
Я смотрю на пивную пену в бокале, пытаюсь улыбнуться, однако чувствую, как предательски трясется мой подбородок… оставляю эту попытку.
И тогда я говорю.
– Меня жена бросила, Степа, – я говорю, не поднимая глаз на друга, – уже больше месяца…
– Ох йо-о-о, – он откидывается назад, закладывая руки за голову.
– Ты знаешь, все это… все из-за пьянки. Как-то все навалилось и… продажа одной квартиры, шумный сосед со своей музыкой двадцать четыре на семь, покупка другой квартиры, ипотека… нервы, Степа, нервы… и у меня, и у нее.
– Угу, – мой друг сочувственно качает головой.
– Я все потерял, – чувствую, как по щеке бежит слеза, щекочет краешек носа, отчего тот зудит и хочется смахнуть эту каплю, но я продолжаю, – пытался исправить ситуацию, извинялся, умолял о прощении, понимаешь?
– Понимаю…
– Все бесполезно, – я выдаю что-то отдаленно напоминающее усмешку, – ты знаешь, она всегда хотела быть ветеринаром. Закончила колледж, потом Тимирязевку. Красный диплом… как-то давно еще нашла себе место помощником в одной ветклинике, но я запретил ей… запретил, и она послушала.
– Почему запретил?
В ответ я пожимаю плечами.
– Да… клиника была круглосуточной, и я боялся, что если жена станет работать в ночь, то обязательно найдет себе кого-то получше… будет изменять, я не знаю. Бред…
Степан делает очередной глоток пива.
– Полный бред!
– Пошла работать на завод в отдел снабжения, бумажная работа… я разрушил ей мечту, понимаешь?
– Угу.
– И знаешь что? Вспомнив об этом, я обошел все ветеринарные клиники в городе. Я обошел их одна за другой и в каждой пытался выбить ей место врача… не знаю, помощником врача, кем угодно.
– Угу.
– И я сделал это, – я смотрю на Степана и говорю, – я сделал это, Степа! В марте ее ждут на собеседование, представляешь? Я позвонил ей, сказал об этом, ожидал что подобное действие с моей стороны хоть как-то ее приободрит, не знаю… поставит нас на рельсы сближения, но… ничего.
Музыкант сзади нас на миниатюрной сцене… он наигрывает особо печальный мотив. Каждая струна ножом проходит по сердцу. Степан молча смотрит на меня, и я продолжаю.
Слушаю мелодию гитары и говорю.
– Я все потерял, Степа… абсолютно все.
– Да уж, – он поджимает губы, кивая на мой бокал с пивом, – печальная история. Давай… давай-давай, выпьем.
Мы пьем молча. Я замолкаю о своих проблемах, Степан молчит по поводу испорченного заказа Гарфилда.
Слышу женский смех.
Молодая пара за соседним столиком – парень и девушка, он что-то говорит ей… что-то такое, от чего она готова заплакать от радости. Возможно, рассказывает шутку, возможно… делает предложение руки и сердца.
Я помню, как сделал предложение жене. Это было шестнадцать лет назад на квартире матери, среди штор с красными цветами, в чертах которых с определенного ракурса мерещится лицо смеющегося клоуна.
Это был вечер…
В комнате темно, мы сидим на полу, молодые и счастливые утопаем в глазах друг друга. Робкие поцелуи, нежные касания рук. Мы сидим, освещенные холодным светом монитора компьютера, из колонок которого играет музыка. Что-то романтическое… что-то без слов.
Перед нами на ковре два бокала с красным вином и я на память зачитываю ей стихи собственного сочинения, которые написал за день до нашей встречи… я стою на коленях.