Иван Гамаюнов – Квест по миру Дракулы (страница 9)
Среди них выделялся один темноволосый загорелый воин. Вместо кафтана – стёганая куртка. Поверх куртки – отполированная до блеска кираса, такие же металлические наплечники, налокотники и нарукавники. А ещё обращали на себя внимание лихо закрученные усы и рассечённая левая бровь. Она давно зажила, но так и осталась разделённой надвое.
«Это Молдовен», – подсказал Петру.
«Кто? Молдаванин? – не понял Андрей. – Ведь это не имя?»
«Да. Не имя, а прозвище, – подтвердил Петру. – Молдовена все так зовут. И князь его так зовёт».
«А почему по имени не зовут?» – не понимал Андрей.
«Потому что для дела это хорошо. У Молдовена такие обязанности, что лучше никому не знать, кто он. Такие люди, как Молдовен, появляются, когда нужно, а после исчезают так, что следов не найдёшь. Но исчезают лишь затем, чтобы снова в подходящую минуту появиться».
«Начальник разведки, что ли?»
«Сейчас он – начальник конницы, но способен не только конницей, а всем войском повелевать. А ещё знает, как войско набрать и обучить – из ничего создать. Я сам тому свидетель. Несколько лет назад, когда князь Влад ещё князем не стал, Молдовен помог ему собрать войско. Люди Молдовена ходили по Трансильвании и набирали добровольцев из числа православных. Говорили: «Станете силой. Станете братством. Никого бояться не будете, а вас будут бояться». Я вызвался. Меня и других добровольцев из нашей округи собирали в лесу время от времени и обучали, как сражаться. Так несколько лет прошло, а затем мы все с Молдовеном и с князем Владом в поход пошли. И победили. Вот тогда князь Влад свой княжеский престол и получил».
«А! – понял Андрей. – Значит, Молдовен – военный специалист?»
«Самый сведущий в наших краях».
«А то, как его называют, это что-то типа позывного?»
Очевидно, значение слова «позывной» на универсальном языке мыслей передавалось довольно точно, потому что Петру ответил:
«Можно и так сказать».
Андрей не удержался от замечания:
«Слушай, ну умеешь же хорошо рассказывать! Про Молдовена мне сразу всё понятно. Почему ты про князей так не можешь?»
«Не знаю. Что знаю, то и рассказываю».
«Да, откуда тебе знать про князей», – согласился Андрей, продолжая оглядывать место перед белым шатром.
Напротив трона-кресла на довольно большом расстоянии стояли пять пленных немцев. Андрей сразу узнал двух «своих» – по сломанному носу и опухшей челюсти, ведь лиц он не запомнил.
Немцы, конечно, были окружены стражей с копьями – по два стража на каждого пленника. Рядом стоял ещё один воин – без копья и вообще без оружия.
Вдруг этот воин резко обернулся в сторону шатра и замер, а свита в следующее мгновение согнулась в поклоне. Молдовен согнулся совсем чуть-чуть – по сути, просто приложил правую ладонь к груди, то есть к кирасе.
Разумеется, все кланялись князю. Андрей тоже было дёрнулся, но Петру его заблокировал и пояснил:
«Ты что? Воинам не надо. Просто стой смирно и всё».
Князь оказался брюнетом лет тридцати… или не тридцати. Андрей уже заметил, что здесь многие выглядят старше. Например, Петру казался парнем лет двадцати двух (судя по виденному вчера отражению), но на самом деле был ровесником Андрея, то есть восемнадцатилетним. Мане, выглядевший лет на двадцать семь, был всего на четыре года старше Петру. Значит, и на князя распространялось то же правило.
К тому же у князя оказался особый тип внешности – южный, а такие люди всегда выглядят старше, чем есть.
«Ты с кем его сравнил?! – возмутился Петру. – Он не турок!»
«А при чём здесь турки?»
«На юге живут турки».
«Я имел в виду кавказцев всяких», – возразил Андрей, но замечание Петру о турках навело на интересную мысль. Князь реально выглядел, как главный герой турецкого сериала! Одет дорого, но небрежно. Волосы были длинные, волнистые и лежали тоже небрежно. Усы густые, аккуратные. На щеках и подбородке лёгкая небритость. Взгляд проницательный – так турецкие мачо смотрят на целевую аудиторию. Но князь смотрел без сексуального подтекста.
Петру даже не спросил, что означает «реклама» и «сериал». Так был возмущён:
«Он на турка не похож!»
«Значит, на цыгана».
«На цыгана?! Цыгана?! – ещё больше возмутился Петру. – Даже не смей так думать! Он румын. На румына похож. Вернее, на отца своего похож. И на деда своего похож, на Мирчу».
«Ладно-ладно, извини, – спохватился Андрей. – Я понял: на турка не похож, на цыгана не похож».
Меж тем князь Влад оглядел проницательным взглядом всех пятерых немцев и уселся на деревянный трон.
Пока это происходило, из шатра двое слуг вынесли ещё одно деревянное кресло, попроще, и поставили по правую руку от княжеского трона. В это кресло уселся парень с длинными светлыми волосами и усами, по замашкам чем-то похожий на князя, но явно не главный здесь.
«Это Штефан. Сын покойного молдавского князя Богдана, – пояснил Петру. – Штефан – давний друг князя Влада».
«Штефан – из Молдавии? Я думал, молдаване блондинами не бывают», – сказал Андрей.
«Э! Да ты совсем ничего не знаешь, если румына с турком и цыганом путаешь, а молдаване у тебя светлыми не бывают», – снисходительно заметил Петру.
Андрей как можно тише и аккуратнее подумал, что все эти обиды за сравнение румына с турком и цыганом – какие-то местные закидоны, то есть эту тему лучше не трогать. К тому же из-за спора о внешности Андрей чуть не пропустил начало допроса пленных немцев.
Безоружный воин, стоявший рядом с ними, оказался переводчиком. Князь Влад не знал немецкого языка, и из-за этого допрос шёл довольно медленно, но до Андрея смысл всего сказанного пленниками доходил быстрее, чем до князя, потому что Петру, долго живший в Трансильвании, знал немецкий.
– Прежде всего, – велел князь переводчику, – спроси, почему пленники мне не кланяются.
Он откинулся на спинку трона и положил руки на подлокотники, ожидая ответа. Переводчик спросил, а немцы тревожно переглянулись. Кто-то из них забормотал: «Дураки мы. Надо бы. Зачем его сердить?» Однако громкий ответ был в итоге другой. Старший из немцев объявил:
– Мы разбойникам не кланяемся.
– Разве я разбойник? – нарочито удивился князь Влад и заявил: – Я пришёл не разбойничать, а восстановить справедливость. Хочу получить возмещение за обиды, которые претерпел от ваших властей.
– А мы здесь при чём? – возразил старший немец. – С властей наших спрашивай. Мы тебе обид не чинили.
Князь Влад переглянулся с Молдовеном и заметил пленникам:
– Странно здесь люди живут. Власть сама по себе, а народ сам по себе?
Вопрос был явно с подвохом, но немцы были не в том настроении, чтобы отвечать на каверзные вопросы. Они промолчали, а Андрей подумал: «Зачем князь к ним докапывается?»
Князь меж тем продолжал:
– Значит, вы здесь сами по себе? А у меня не так. Я – государь, который со своим народом составляет одно целое. Если моих людей обижают, это обида и мне. А если на меня нападают враги, мой народ терпит со мной все тяготы войны.
Немцы молчали, князь Влад говорил:
– Я недавно отправил вашим властям письмо, где подробно рассказал, чем они меня обидели. Но ваши власти ничего не ответили. Испугались и спрятались за крепостными стенами славного города Сибиу.
Переводчик перевёл немцам это название как Германштадт, но ни один из вариантов названия не был Андрею знаком. Наверное, не такой уж славный был город.
– Сами спрятались, а о вас не подумали. – Князь улыбнулся. – Даже не известили вас. А вот я бы в подобном случае обязательно известил своих подданных: дескать, прячьтесь, спасайтесь, уводите скот, ведь скоро к вам пожалует вражеское войско.
«А когда настоящий допрос начнётся?» – подумал Андрей, но Петру возразил:
«Князь Влад всегда так».
«Что всегда? – не понял Андрей. – Устраивает допрос и сам говорит вместо того, чтобы спрашивать?»
«Он же верно говорит, – Петру был явно доволен ситуацией. – А немцам добавить нечего, потому что князь Влад про них всё знает. Он всех видит насквозь!»
Именно в этот момент князь как будто случайно посмотрел туда, где стоял Петру, и Андрею стало стрёмно. Совсем не хотелось, чтобы князь действительно видел насквозь. Ведь тогда он бы заметил, что в теле Петру сидит «ещё один».
Князь посмотрел на немцев особенно внимательно и закончил:
– Сами видите, что это очень плохо, когда власть сама по себе, а народ сам по себе. Я преподам вам урок – покажу, что значит единство власти с народом. Если ваши власти меня обидели, готовьтесь испытать на себе мой гнев. Не думайте, будто моя с ними вражда вас не касается.
Немцы всё ещё молчали, поэтому князь переглянулся с Молдовеном и сказал:
– Кажется, они не поняли, что я собираюсь посадить их на кол. Вот тугодумы! – Он обратился к переводчику: – Переведи им, что ли.
Среди немцев начался тихий спор, как уже было в начале. Но теперь наметился раскол. Старший только открыл рот, чтобы ответить за всех, как сзади двое бухнулись на колени и воскликнули:
– Помилуй нас, господин!