Иван Гамаюнов – Квест по миру Дракулы (страница 8)
«Значит, у меня не было выбора?» – спросил Андрей.
«Надо было не шевелиться. Остаться лежать. Тогда немцы решили бы, что ты и так убит».
«Зря я шевелился».
«А я рад, что ты бой принял, – признался Петру. – Иначе меня бы сейчас стыдили за то, что я прозевал врагов. А теперь получается, что я герой».
Андрей не выдержал и сорвался:
«Слушай… Убийства – это не моё! Точно. Не моё! Может, ты не чувствуешь, но меня всего трясёт».
«Чувствую. Но это пройдёт. Привыкнешь».
«Я не хочу привыкать! У меня там, в будущем, всё по-другому. Там людей убивать – это не нормально!»
«И у нас это против закона. Но мы ж на войне».
«У вас тут грабёж, а не война!»
Петру явно обиделся: «Значит, мало я тебе про этих немцев рассказывал. И про то, как мы с отцом жили по соседству с ними. Иначе ты бы понял».
«Так расскажи мне!» – продолжал мысленно орать Андрей.
Петру вместо ответа показал кино.
В первом эпизоде Андрей увидел, что на цветущем лугу возле ручья лежит мёртвая серая корова. Рядом женщина сидит на траве и плачет навзрыд. Возле неё стоит мужчина, трогает за плечо и говорит: «Ну, хватит, не надо. Что ж теперь поделаешь? Не уследили мы». Ракурс «съёмки» был как будто снизу. Получалось, что эта сцена показана глазами ребёнка, ведь детский голос «за кадром» спросил: «Тятя, почему Белянка умерла?» Мужчина, который только что утешал женщину, ответил: «Её немцы закололи, сынок. За то, что через речку ходила пастись на их землю».
Следующий эпизод происходил ранней весной. «В кадре» виднелась лесная дорога. По ней шли несколько девушек в овечьих тулупах и белых платках с красными узорами. Девушки громко болтали и смеялись, а рядом шёл весёлый парень и второй, очевидно, сам Петру, который «вёл съёмку». Вдруг веселье разом исчезло со всех лиц, потому что на дороге впереди показалась четвёрка лесорубов. «Здравствуйте», – сказали лесорубы. Речь была сразу с переводом, но Андрей всё равно понял, что приветствие было на немецком. Девушки и те, кто их сопровождал, поздоровались в ответ. Дальше лесорубы как бы в шутку сказали, что для девушек проход по дороге платный: «Плата – один поцелуй». Девушки платить не хотели. Слово за слово, а затем началась драка лесорубов с Петру и его товарищем. Девушки с визгами разбежались, а двоим «защитникам» лесорубы хорошо наваляли. Андрей увидел в кадре реальный треш.
Ещё один эпизод происходил в суде. Андрею стал виден длинный зал с белёными стенами и дощатым потолком, который поддерживали толстые деревянные балки. Через маленькие окна пробивалось мало света, поэтому на столе в дальнем конце зала горели свечи. За столом сидел длиннобородый человек в бордовом бархатном кафтане и синей накидке с широким воротником из серого меха. На скамьях по правую и левую сторону от стола сидело ещё по несколько человек с такими же бородами, одетых похоже. Бородач за столом объявил по-немецки: «Суд постановил, что означенное поле является собственностью Ханца Кляйна, и никто не может пользоваться им без разрешения владельца, а за самовольное использование следует выплатить штраф». Затем стала видна кучка светловолосых крестьян крепкого телосложения, одетых в строгие тёмные кафтаны. Крестьяне злорадно улыбались. Затем «в кадре» появился мужчина, которого Андрей помнил по первому эпизоду с коровой, но теперь этот мужчина выглядел старше лет на десять. Петру, который опять «вёл съемку», растерянно спросил у этого мужчины: «Отец, как же так?» Получалось, что суд закончился как-то неправильно.
После этого Андрею показали новый эпизод. В ночное небо вздымались огромные языки пламени. Горел то ли сарай, то ли амбар. Петру, чьими глазами всё это было показано, смотрел на отца. Отцовское выражение лица было суровым, а в отблесках огня казалось ещё суровее. И так же сурово звучали слова этого крестьянина: «Пусть лучше никому не достанется. Чем так, пусть лучше никому».
Новый эпизод показывал рыночную площадь большой деревни или маленького городка. На площади стояло много деревянных столов-прилавков под тентами из рогожи или другой грубой ткани. Некий хорошо одетый человек в войлочной шляпе с пёстрым пёрышком взмахнул длинным деревянным посохом, сметая с одного из прилавков корзину с яйцами и несколько горшков с мёдом. Затем этот человек толкнул ногой мешок, из которого на пыльную землю покатились спелые яблоки. «Вы здесь торговать не можете. Вам никто разрешения не давал».
Кино закончилось, а Петру сказал: «Если тебе мало, я могу товарищей поспрашивать, чтобы ты послушал. Многие из них прежде жили с немцами бок о бок в Трансильвании, пока не вступили в войско князя Влада. Они тебе истории расскажут похлеще моих. Мы для немцев – собаки и иноверцы».
«Да ладно, не надо», – примирительно ответил Андрей.
«Как хочешь, думай, а я рад, что мы этих немцев грабить пришли», – сказал Петру и хотел что-то добавить, но тут подошёл Мане и велел отправляться спать. Петру полез в палатку, где снял кирасу и очень скоро уснул, устроившись на боку, чтобы не тревожить затылок.
Андрей снова почувствовал, что тело в его распоряжении. Он решил «потестить систему»: тихо разговаривал, шевелил руками и ногами, но вдруг о чём-то задумался и не заметил, как уснул тоже – провалился в чёрную пустоту, если её можно было назвать сном.
Проснулись Андрей и Петру одновременно. Было утро, и они пошли умываться. Петру попросил Йона, который тоже отправился к речке:
– Посмотри, что у меня там, – он указал на затылок.
– Вроде неплохо всё, – ответил Йон. – Только волосы от крови чуть слиплись. Отмывать будешь?
– Нет, лучше пусть так будет. Я слышал, что если не мочить – быстрее заживёт.
«Нифига себе! – думал Андрей. – То есть, если ты по башке топором получил, то к врачу обращаться не надо? Просто спрашиваешь товарища, не просвечивают ли там мозги под волосами. Если нет, то и нормально? Треш какой-то!»
«Сказано же было вчера, что рана пустяшная, – возразил ему Петру. – Кожа содрана, а голова цела». Он задумался и напомнил самому себе: «Надо не забыть, когда будем возле обоза, обменять шлем на новый. А то второго удара этот не выдержит».
Андрей продолжал удивляться. Если бы решение принимал он, то отправился бы к обозному лекарю – просто на всякий случай. Но Петру продолжал считать, что это лишнее.
Хозяин тела закончил умываться и вернулся в лагерь, а там присел к костру и получил в руки миску каши, сваренной в котле, которым Андрей вчера отбивался от немцев. То есть предмет, которым был убит человек, снова использовали как посуду для готовки и не видели в этом ничего особенного.
«Хватит вспоминать! – начал мысленно ругаться Петру. – Из-за этого в меня каша не лезет».
«Тошнит, что ли? Это не из-за моих мыслей, – возразил Андрей. – У тебя, судя по всему, сотрясение мозга. Так ещё долго будет: тошнота и головокружения. Тебе бы к врачу».
«И что он сделает? – спросил Петру. – Травяного отвара даст? Пользы не будет – только понос. Ну их, этих лекарей!»
Спорить они могли ещё долго, но появился большой начальник, который вчера велел присматривать за овцами:
– Мане!
– Слушаю, господин, – откликнулся тот.
– Веди сейчас всех своих к княжескому шатру.
Десяток воинов радостно загудел:
– К князю? О! Награждать нас будут?
Большой начальник пояснил:
– Он про вас не спрашивал, но собрался пленных немцев допросить. Значит, и про вас вспомнить может. Так что будьте рядом и готовьтесь рассказывать, как и что вчера было.
Только теперь Андрей сообразил, что вчера несколько раз слышал про «князя Влада», но так и не выяснил, кто это.
«Может, мне эта инфа поможет сориентироваться? Вспомню, когда Столетняя война закончилась, – подумал Андрей и осведомился у хозяина тела: – А князь Влад – это кто?»
«Сын Влада Великого», – последовал ответ.
«А Влад Великий – это кто?» – спросил Андрей.
«Сын Мирчи Великого».
«Всё так понятно сразу стало! – не удержавшись, съязвил Андрей. – Я не сомневаюсь, что они великие, но я про них первый раз слышу».
«А что ты от меня хочешь?»
«Расскажи подробнее. Почему они великие?»
«Потому что правили славно и долго».
«Не, ну, теперь всё совсем понятно! – опять съязвил Андрей, а Петру мысленно от него отмахнулся:
«Хватит, бес. Не до тебя сейчас. После поговорим».
Весь десяток воинов во главе с Мане направился к центру лагеря, то есть к княжескому шатру, а Петру, шагая в шеренге товарищей, пытался привести мысли в порядок – поход к князю был для этого парня волнительным событием.
Вокруг ничего интересного не происходило. Андрей видел множество серых палаток, и от этого рябило в глазах. Точнее, не у него рябило, а у Петру. Наверное, последствие травмы головы.
А ещё Андрей видел костерки с висящими над ними котлами. Вокруг костерков сидели воины и уплетали кашу, готовясь скоро выдвигаться в путь.
«Дневная норма пути у них, наверное, километров тридцать, – мелькнула мысль. – А Петру точно сможет столько пройти? Не свалится?»
«Пройду. Ничего, – откликнулся Петру. – Хватит мне голову своими пустыми страхами забивать!»
* * *
Княжеский шатёр в отличие от палаток воинов оказался белым. Обстановку внутри Андрей видеть не мог – вход был загорожен опущенным пологом. Перед входом стояло резное деревянное кресло типа трона, пока пустое.
Возле кресла столпилось несколько человек в коротких бархатных кафтанах не особо приметных цветов, то есть одеты эти люди были по-походному, но дорого. Наверное, они состояли в княжеской свите.