Иван Гамаюнов – Квест по миру Дракулы (страница 6)

Именно этой версии Андрей решил придерживаться в разговорах с Петру. Во-первых, объяснить парню из Средневековья нюансы коматозного состояния оказалось бы ещё труднее, чем нюансы путешествий из будущего. А во-вторых, если Петру являлся всего лишь частью иллюзорного мира, то объяснять своей же галлюцинации, что она – галлюцинация, это уже похоже на безумие.

«Ладно, – решил Андрей. – Значит, я – попаданец в Средние века, пока не доказано обратное». Правда, всё равно оставалось непонятным, почему его занесло в Трансильванию, а не в Париж, как обещали буквы на синем экране. Конечно, не мешало бы понять, из-за чего произошла ошибка… Но когда Андрей задумался над этим, вдруг стало неуютно. Ведь если при перемещении в «точку Б» сбились важные настройки, это могло затронуть и код, который надо вводить для возврата. А вдруг код теперь другой? Не год окончания Столетней войны, а другой. Что тогда? Нет, лучше об этом не думать.

Разобраться с интерфейсом системы возврата оказалось гораздо проще, чем строить теории. Андрей быстро понял, что силой мысли можно было вызвать синий экран с надписью «Код перемещения». Под надписью виднелось небольшое серое поле для четырёх цифр.

Андрей, конечно, попробовал ввести их наугад. Столетняя война точно закончилась в пятнадцатом веке. То есть первая цифра – «1», вторая – «4». А дальше оставалось действовать методом подбора.

Андрей ввёл «1444», но система сообщила, что код неверный. А заодно напомнила, что осталось две попытки, после чего страница ввода окажется заблокирована на трое суток.

В мире, где находился попаданец, шёл тысяча четыреста пятьдесят седьмой год, но было неизвестно, кончилась Столетняя война или нет. Получалось, что придётся перебрать сто вариантов кода. С «1400» до «1499». После трёх неудачных вариантов блокировка на трое суток, а дальше можно пробовать опять.

«Рано или поздно подберёшь код, но пройдёт месяца три. Не так плохо», – успокаивал себя Андрей. Правда, он не мог быть уверенным, что время блокировки останется в пределах трёх суток, а не увеличится, например, до недели. А если через сколько-то неудачных попыток страница заглючит и заблокируется навсегда?

Значит, следовало искать альтернативные варианты, а метод тупого подбора оставить на крайний случай. «Если код изменился и это уже не год окончания Столетней войны, тогда буду циферки перебирать, потому что другого варианта не останется», – решил Андрей.

Однако могло оказаться, что у него не так много времени на выяснение кода, ведь на войне случается всякое. «Если хозяин тела погибнет, то что? – думал Андрей. – Я останусь контролировать труп и буду, как ходячий мертвец? Или стану привидением, которое всё видит, но ничего сделать не может? Или просто отключусь, как разрядившийся ноут, и обратно не включусь?»

А ещё Андрею была интересна судьба его собственного тела, которое лишилось сознания в коридоре универа: «Где оно сейчас? В больнице? В отделении реанимации? Но точно не в морге. Если в морге, мне бы некуда стало возвращаться».

«А Оля… – мелькнула мысль. – Интересно, она за меня переживает? Или она не знает?»

Андрею вспомнился день знакомства. Это было в начале сентября – жаркий, почти летний день. Андрей зашёл в транспорт на остановке возле общаги – точнее, ввалился в салон под напором толпы, которая буквально заставила плюхнуться на сиденье возле окна… Рядом стояла Оля. Она солнечно улыбнулась, и Андрей сразу вскочил, чтобы уступить ей место. В толпе было не повернуться, поэтому на несколько секунд он оказался с Олей вплотную. Ощущение было приятное. А дальше, когда она села, Андрей вдруг заметил, что Оля в мини. Красивые голые коленки касались его всю дорогу до метро. Он задавал вопросы, которые положено задавать девушке при знакомстве. Оля охотно отвечала, но всё закончилось, когда выяснилось, что у неё есть парень.

Эти воспоминания прервал Петру.

«Эй, бес! – мысленно окликнул он Андрея. – Ты чего? Искушать меня вздумал? Зачем мне девицу полуголую показываешь?»

Значит, Петру увидел Олю, когда Андрей о ней вспоминал.

«Она не полуголая. Она одетая».

«Без юбки», – возразил Петру.

«Она в мини-юбке».

«Где там юбка? – продолжал возражать Петру. – Один лоскуток на причинном месте. И рубаха совсем короткая. А рукавов, считай, нет».

«Это футболка», – ответил Андрей.

«Я и говорю, что рубаха короткая», – повторил Петру. Язык мыслей в очередной раз не смог передать нюансов при отсутствии общего опыта.

«Ладно, понятно, – сказал Андрей. – Мы ведь договорились, что если тебе что-то не нравится, ты сразу об этом сообщаешь».

«Почему не нравится? Нравится, – ответил Петру, – но не время сейчас о девках думать. Мы в походе».

Андрей не знал, что на это ответить, но отвечать не пришлось. Петру посмотрел куда-то наискосок поверх голов других воинов и радостно подумал: «Смотри-ка, наш ужин к нам бежит».

По зелёной равнине сотня всадников гнала навстречу войску большое стадо овец. Из обрывков мыслей, роившихся в голове хозяина тела, Андрей уяснил, что овцы – военная добыча и что такую добычу конница пригоняла уже не в первый раз, поэтому Петру заранее предвкушал сытный ужин.

Через некоторое время армии был дан приказ остановиться на ночлег. Началась весёлая суета. Петру и воины, только что шагавшие рядом с ним, потянулись к обозу в поисках «своей» телеги, хотя она была не только их, а всей сотни. С телеги им выдали серую холщовую палатку, котёл, посуду и прочие мелочи.

В это время подошёл некий большой начальник и крикнул:

– Эй, Мане!

На имя откликнулся один из товарищей Петру – высокий парень со шрамом на правой щеке, полускрытом светлой бородкой.

– Я здесь, господин.

Андрей даже не удивился, что хорошо понимает иностранную речь. Он ведь воспринимал всё происходящее не только через своё сознание, но и через сознание Петру. И оно давало перевод. в том числе перевод приказа, полученного парнем со светлой бородкой.

– Ты со своим десятком сегодня во-о-он там. – Палец большого начальника ткнул в сторону рощицы вдали от дороги. – Овец в этот раз много. За один вечер мы их не съедим, а за теми, которые останутся, вы присмотрите.

– Сделаем, – ответил Мане, который, получается, командовал десятком, то есть занимал должность «старшего». Его называли именно так, а слова «десятник» не использовали.

Когда большой начальник ушёл, то ещё один из товарищей Петру – коренастый и полноватый, с тёмными усиками – начал ныть:

– Ну вот… Пастухами работать…

– А тебе зазорно? – строго спросил Мане. – Стоило только меч в руки взять, уже забыл, что год назад пастухом был? Мы с тобой вместе овец пасли.

– Я о том и говорю, – продолжал нытик. – Помню, как мы овец пасли, но помнить про такое не хочу. Хочу воином быть. Тебе повезло, ты теперь старший, а я…

– Хочешь воином быть – не ной, – ответил Мане и жестом велел всем выдвигаться в сторону рощи.

Около часа ушло на то, чтобы обустроить лагерь, сходить за водой к речушке неподалёку, умыться, развести костёр и поставить на огонь котёл.

За это время стадо, которое было военной добычей, уменьшилось раза в четыре. Овец забирали обозные слуги и резали на дальнем краю лагеря, а мясо распределялось среди всего войска.

Мане по-хозяйски пересчитал оставшихся овец и объявил своим подчинённым:

– Тридцать шесть. Слышали? Завтра утром опять пересчитаю.

Вода в котле как раз закипела, когда вернулся «нытик» Йон, посланный за провизией. Он уже не ныл, а улыбался, потому что ему помимо прочего выдали огромную баранью тушу, освежёванную и выпотрошенную.

– Гляньте сюда! – едва дойдя до костра, радостно воскликнул нытик. Он опустил на землю два дерюжных мешка, которые тащил в руках, и вынул из одного тушу. – Нам тут и на похлёбку хватит, и на жаркое. Ей-богу, когда я пастухом был, то никогда столько баранины не ел, сколько сейчас ем. Слава князю Владу!

Андрей опять не задумался, кто такой князь Влад, а из слов «нытика» уяснил только то, что еды много, но её придётся ждать долго, пока приготовится. Пусть Андрей находился в чужом теле, однако чужой голод чувствовал, как свой. И даже урчание в животе слышал.

Чтобы отвлечься, оставалось любоваться природой. Трансильванские Альпы были не хуже, чем французские или швейцарские. «Жаль, сфоткать нельзя», – думал Андрей, глядя на фиолетовую горную гряду, над которой ярко розовело закатное небо с сиреневыми облаками.

Петру смотрел на закат вместе с Андреем, но, как выяснилось, даже такое поведение могло выглядеть подозрительно.

– Ты чего размечтался? – спросил Мане.

– Красиво, – ответил Петру, а сам мысленно обругал Андрея и подумал, что лучше б за овцами следили.

– Странный ты сегодня, – заметил Мане. – Задумчивый не в меру. Может, случилось что?

Петру ещё раз мысленно обругал Андрея за то, что пытается управлять чужим телом и выдаёт себя, а вслух сказал:

– Не, ничего не случилось.

– А днём с тобой что было? Ты вдруг, словно пьяный, пошатнулся. Я хотел обозного лекаря звать, но ты через мгновение в себя пришёл.

– Сам не знаю, что за напасть, – сказал Петру. – Может, голову напекло? Но прошло.

– Точно?

– Точно, – ответил Петру и добавил для убедительности: – Давай, я сегодня в карауле буду. Стадо постерегу.

– И Йон пусть с тобой постережёт, – одобрил Мане. – А после полуночи вас сменят.