Иван Г. Макеев – Усмешка классика (страница 6)
– Света, привет! Казанец на месте? Давай его ко мне.
– Семен Казанец – вихрастый тридцатилетний парень, не рослый, но жилистый, с умными глазами и цепким взглядом – появился в кабинете Родиона через пару минут и сразу же сунул начальству раскрытую папку с кучей документов. Раскольников, не глядя на принесенные Сеней бумажки, вопросительно уставился на вошедшего. Семен неловко поежился:
– Что-то не так?
– Да нет, все так, но может сначала объяснишь? А то принес бумаги какие-то, кинул их молча начальнику под нос; разбирайся, мол, сам, проклятый эксплуататор.
– Что Вы, шеф, и в мыслях не было!
Сеня появился в жизни Родиона, да и в его бизнесе тоже, пять лет назад. Тогда Раскольников только начинал работать в строительстве. Дело для него было новое, и многих тонкостей он в ту пору еще не знал, а знающих людей под рукой, да еще таких, кому можно было доверять, как всегда, в такие моменты бывает, не оказалось. Собственно, строительная тема тогда возникла во многом случайно. У Раскольникова на лесозаготовках работало несколько единиц техники, необходимой для всяких сопутствующих работ: экскаваторы, погрузчики, бульдозер. Техника это не дешевая, а задействована она была на лесных делянках не так уж, чтобы много, потому и возникла идея периодически сдавать ее в аренду куда-нибудь на сторону. Родион помыкался с месяц, и с подачи своего давнего приятеля по флотской службе удачно пристроился к строительной компании «Возрождение». Бывший сослуживец, ни много ни мало, числился там аж целым генеральным директором, но решения все равно принимал не он, а фактические владельцы, родом из солнечной Турции. Турками же были и все начальники, так сказать, среднего звена, с которыми Родиону и пришлось в основном иметь дело. Ребята оказались хорошими партнерами, работы у них всегда было много, но самое главное – они всегда держали слово, что по тогдашним временам, да еще и в строительстве, было редкостью и серьезным преимуществом. Еще одной отличительной особенностью новых Родиных партнеров было фантастическое желание, просто потребность, какая то, торговаться. Согласование какой-нибудь расценки на работу экскаватора, что по идее должно занять никак не более десяти минут, в их исполнении убивало добрых полдня, если не больше. В ход шли все возможные восточные хитрости: скрупулезная проверка всех статей затрат, обсуждение возможной нормы прибыли и даже размера налогов, жалобы на тяжелую жизнь на чужбине, жадных русских чиновников, бесконечные пробки на дорогах и вообще на все подряд. Самое интересное, что по результатам всей этой тягомотины, как правило, удавалось согласовать вполне приличные расценки, устраивающие всех, что как раз говорило о том, что все эти ценовые сражения со стороны турок – не более, чем необходимый ритуал.
В одну из таких встреч руководитель проекта «Возрождения» пожаловался Родиону:
– Хорошо тебе, Родя, дорогой. Ты вот мне экскаватор привез, и ничего тебя больше не волнует. А мне теперь этот грунт не просто откопать надо, так еще и вывезти на полигон, и справки получить.
– Так найми еще кого-нибудь, у кого самосвалы есть – пожал плечами Раскольников
– Это понятно, да где же время взять? Тебя найми, его найми, полигон найми, а работать когда?
– Ну, знаешь… Ты тут не один все же. Вон у тебя сколько народа в подчинении – кивнул Родион на окно, выходящее аккурат на строительную площадку, где как раз выгружался с трейлера его экскаватор.
– У них у всех свои обязанности, – вздохнул руководитель проекта, – а организация процесса – это чисто моя забота.
– Ну, с машинами я тебе, пожалуй, смогу помочь – сжалился Родя, – Есть у меня приятель с самосвалами. Их не так, чтобы много, но с десяток, я думаю, он наскребет. У него и на полигоны выход был, вроде. Позвонишь ему, скажешь – от меня. Дать телефон?
– А сам, почему не позвонишь? – хитро прищурился турок.
– А смысл, какой? – вопросом на вопрос ответил Раскольников, – Все равно тебе с ним самому договариваться.
– Зачем самому? Договорись с ним лучше ты, а я тебе заплачу и за разработку грунта, и за вывоз, и за справки. Цену дам хорошую, а сколько ты ему заплатишь, меня вообще не интересует.
Родион в сомнении покачал головой:
– Даже не знаю… Я же таким никогда не занимался, чтобы вот так, под ключ.
– Ничего сложного, дорогой! – не снижал напора хитрый турецкоподданный, – Тебе только мастера тут поставить, а мои ему помогут, и геодезиста я своего дам. Согласишься – прямо сегодня договор подпишем, и меня сильно выручишь. Ничего не бойся, Родя, я знаю, что у тебя получится.
– А я и не боюсь. Вернее, боюсь, что не справлюсь и тебя подведу. Подумать мне надо.
– Хорошо, дорогой, подумай, но завтра дай ответ. Сам понимаешь, времени нет вообще.
Раскольников тогда подошел к принятию решения очень ответственно, чуть ли не до утра выясняя все тонкости нового дела и бесконечно донимая звонками своих немногих здешних знакомых, кто хоть как-то был связан со стройкой. Получалось, что заниматься этим, вроде как вполне выгодно, но вот
С Казанцом Родиона свела судьба буквально на следующем объекте «Возрождения». Тогда требовалось завезти на стройку большое количество песка, а самосвалов Родиного приятеля едва хватало для вывоза грунта, вот и пришлось искать еще машины. Раскольников полазил по сайтам в интернете и отыскал вполне приличное предложение. На переговоры приехали двое молодых парней, одним из которых и был Семен. Он, кстати, тогда честно признался, что своих машин у их конторы нет, но нужное количество они обеспечат, потому, что могут, как он выразился, «окучить частников». Поначалу работа новых партнеров Родиону понравилась: машины приезжали вовремя, в нужном количестве, песочек возили быстро и с хорошо наполненными кузовами. Так продолжалось до оформления первых документов на выполнение работ для заказчика. Геодезист (Родя к тому времени уже взял на работу своего) принес расчеты количества песчаного основания, за что турки и платили, и вышло, что вместо планируемых тридцати процентов прибыли получалось заработать какой-то мизер в размере, чуть больше одного процента. Раскольников (он тогда еще сам занимался всеми этими вычислениями) по-новой все пересчитал, – ошибки никакой не было, и тогда стал разбираться, что называется, по пунктам. Очень скоро он нашел причину такого несоответствия; выходило, что очень много на стройку завезли песка. Ну не мог он при укладке уплотниться почти вдвое! Родион ездил на объект каждый день, и во-первых, видел, что это за песок – сухой, крупнозернистый, без глины и прочих примесей, такой уплотняется, в самом худшем случае с коэффициентом 1,3, – а во-вторых, никаких излишков его там и в помине не было. Раскольников достал из папки все «песочные» накладные и не поленился сложить цифры с каждой из них в общую сумму. Все правильно, выходило, что весь песок на стройку завозили. Бред какой-то! Что же, воруют его оттуда, что ли? Это исключено, поскольку Родя знал, что вывезти что-то со стройки без кучи согласований невозможно. У турок с этим строго. Так куда же этот гребаный песок мог деться?!
Наутро, встретившись на стройплощадке с руководителем проекта, Родион поделился с ним своими сомнениями. Тот отреагировал вполне спокойно:
– Это не проблема, дорогой, можно все посмотреть по записям с камер. Когда начали песок возить?
– Две недели назад.
– А закончили?
– Да уж с неделю, как.
– А возили по ночам?
– Да, чтобы с утра с ним работать. Сам понимаешь, время – деньги.
– Понимаю. Эти записи уже стерли. Родя, дорогой, но ты не переживай, у нас не бывает так, чтобы только один способ контроля. Я сейчас дам команду начальнику склада. У них есть журнал, куда все машины записывают – он включил рацию, что-то пробормотал по-турецки в микрофон, дождался ответа и удовлетворенно кивнул, – Да, можно. Иди на склад. Вон, видишь написано «Амбар»? Это склад и есть; там тебя уже ждет парень. Зовут Али. Он тебе все покажет. Потом меня найди, расскажи, что нашел, дорогой.
– А можно журнал с собой забрать? Я бы в офисе у себя посмотрел и вернул завтра.
– Нет, что ты! Нельзя. У нас такие правила, дорогой, извини. Но Али тебе копию сделает, я разрешаю.