Иван Г. Макеев – Усмешка классика (страница 7)

Уже в офисе Родион снова, буквально по одной перебрал все накладные на этот проклятый песок, каждую сверяя с записью в журнале. Получалось, что все машины действительно заезжали на стройку. Тогда куда же делся груз? Испарился он, что ли? Раскольников обратил внимание на графу в журнале, сразу после номера машины. Называлась она, естественно, по-турецки, но он сообразил, что это, скорее всего, название груза, потому что больше чем в половину этих клеток было вписано: «кум» (Родя, пообщавшись уже какое-то время с турецкими строителями, знал, что это, собственно, и означает «песок»). Но тогда почему почти в половине клеток напротив его же машин написано другое слово? Он схватил смартфон и набрал руководителя проекта:

– Извини, что отвлекаю, но тут в вашем журнале у половины моих машин написано «бос». Что это значит?

– Наверное, не «бос», а «бош». Это значит «пустой», по-вашему.

– Как это – пустой?

– Так – пустой. Машина пустая. Без ничего. Понял?

– Да понять то я понял, но у меня на эти машины накладные есть на песок. Это что же получается?..

– Это получается, что тебя твой поставщик обманывает, дорогой.

– Но там же подписи моего мастера.

– Значит и мастер твой тебя тоже обманывает. Мой Али никогда не ошибается.

– Ладно, буду разбираться.

– Разбирайся, дорогой. Давай, я тебе помогу. На будущее пусть твои водители, если будут завозить еще какой-нибудь материал, пусть не только твоему мастеру приносят накладные, но и моему Али. У него каждый грамм на учете.

– Договорились. Спасибо.

– Не за что, дорогой. А мастера своего ты выгони, зачем тебе такой ненадежный человек?

На следующий день Казанец приехал с документами на оплату транспортных услуг. Раскольников встретил его, как ни в чем не бывало, напоил кофе и выложил перед ним все, что нарыл, пока разбирался в этом песочном бардаке. Сеня, отдать ему должное, отпираться особо не стал, но и сдаваться просто так не собирался, поэтому и заговорил ожидаемо:

– Родион Романович, я понимаю, что у Вас есть основания полагать, что Вас обманывали с песком, но рейсы-то машины сделали, и путевки с накладными Ваш мастер отметил. Может это он и устроил эту схему, а водители тут совершенно не при чем.

Раскольников криво усмехнулся, отдавая должное Сениному самообладанию, и иронично заметил:

– Ага, водитель, значит привозит на стройку в кузове чистейший питерский воздух и дает мастеру подписать накладную, в которой черным по русскому написано «песок». И ты считаешь, что он тут не причем, да? Впрочем, я думаю, что придумал эту схему кто-то посообразительнее водителей, и в этом смысле они действительно не при чем. Песочек то, на стройку не довезенный, уже, поди продан давно?

– Ну, знаете, это еще доказать надо…

– Естественно, но для этого есть специальные люди.

– Это Вы на что намекаете?

– Да ни на что я не намекаю. Нет у меня желания, если честно, разводить всю эту бодягу, да и не по мне как-то быть терпилой. Сделаем так: за песок, который до стройки не доехал мне все равно придется заплатить поставщику (репутация дороже, знаешь ли), а вот за перевозки, в том числе и того, что фактически на стройку завезли, я тебе платить не буду. Я думаю, это для тебя не самое плохое предложение, но решать все равно тебе. Если не согласен, – тогда что же, придется разбираться по полной. Со всеми, так сказать, участниками: и с водителями, и с моим непутевым мастером (я его уже уволил, кстати, алкаша сраного, но объяснение, он мне перед этим все же написал, как подписывал пачками принесенные тобой накладные по сто рублей за штуку), и с… авторами этой гениальной идеи. Ну, так что решаем, товарищ Бендер?

Казанец помолчал какое-то время, глядя перед собой, потом, видимо приняв окончательное решение, согласно кивнул:

– Хорошо, идет!

– Вот и ладушки, – облегченно вздохнул Родион, протягивая Семену принесенные им бумаги, – Я, конечно, на денежки все равно попаду, но будем считать это платой за обучение. Никуда не денешься, опыт – он и отрицательным бывает. Ну, а ты, Семен, чем дальше заниматься думаешь? Так и будешь людей обманывать?

– Да я вообще-то… – наконец проявил признаки смущения железный Сеня, – Нет, не подумайте, это не мой бизнес, просто случай подвернулся уж очень удобный, вот, я и…

– Не удержался от соблазна, – подсказал Родя, подмигивая собеседнику, – нечистый попутал, а?

Несмотря на паскудность всей этой ситуации, у него на душе почему-то не было так уж, чтобы очень тяжело, да и паренек этот ему определенно нравился при всем при том, что учудил, поэтому Раскольников и поинтересовался у Сени насчет дальнейших планов, и снова напомнил:

– Так что делать дальше будешь?

– Не знаю пока… Надо еще это, – он кивнул на бумаги, – уладить со… всеми, а там погляжу.

– В армии служил?

– Да, срочную. Старший сержант запаса.

– Ух ты, круто!

– Да толку то… – скептически возразил Сеня.

– Ну, не скажи, брат. По нынешним временам это – редкость и показатель, знаешь ли. А с образованием что?

– В прошлом году закончил. Экономический.

– Молодец! А что же по специальности не работаешь?

– Так без опыта не берут. Да и хватает нашего брата на рынке труда, хоть… ешь.

– Понятно, замкнутый круг, стало быть.

– Ну, вроде того.

– А хочешь, у меня поработать?

– Да как же так?! – Семен обалдело уставился на Раскольникова, – Мы же только что… Мне как Вам в глаза смотреть? Я же Вас…

– Надуть пытался. – издевательски мягко подсказал Родион, – Ну, дело житейское, зато впредь умнее буду. Опять же, мы теперь друг друга неплохо знаем, хе-хе. А в глаза мне можешь и не смотреть, главное – работу делай. Этого добра, работы, то есть, у тебя будет часов так на двадцать семь в сутки, уж это я тебе обещаю.

– А как же быть с… этим? – Сеня снова кивнул на «песочные» бумаги.

– А что с этим, – пожал плечами Раскольников, – Я же говорил; ты улаживаешь с водителями, а между собой мы уже вроде все и так решили. Закрыта тема. Все. Но жить то дальше надо. Я, собственно, и предлагаю тебе жить нормально дальше. И работать, конечно. Так ты как?

– Всегда готов! – по пионерски выпалил Семен, только что не отсалютовал, – А что делать?

– Хороший вопрос. Знаешь, у меня ведь не только стройка, есть еще и лесной бизнес, а я один, как… Ладно, не важно. В общем, хочу, чтобы ты для начала поддержал меня как раз в стройке. Будешь помогать в организации работы непосредственно на площадках: планы работ, мастера, прорабы, рабочие, заказчики, в общем – все. Ну как, не страшно пока?

– Нисколечко, – продолжил Сеня проявлять пока еще вялые признаки энтузиазма, – а начинать когда?

– Да, хоть сейчас.

– Так мне же еще с этим… – Семен потянул со стола злосчастные бумаги.

– А это тебе первое задание, кстати. Забирай и разбирайся с водителями. Завтра доложишь.

– Есть!

– Ну, слава Богу, понял, наконец. Чего застыл? Иди, работай!

С того памятного разговора воды утекло уже порядочно, и теперь без Семена Казанца Раскольников не представлял себе своего бизнеса, ну никак. Сеня оказался очень исполнительным и старательным помощником, которого хватало на столько нужных и полезных обязанностей, что Родион иногда диву давался, как тому удается везде успеть, но даже не это оказалось самым главным. Казанец был до такой степени искренне, безоглядно предан Раскольникову, что того иногда это даже пугало. С другой стороны, Родя, поручая что-нибудь своему помощнику, был на сто процентов уверен, что все будет сделано идеально, а главное честно. Так и получилось, что со временем Семен превратился в личного заместителя Родиона по решению всяких деликатных вопросов и главного финансиста всего бизнеса, и у Раскольникова не было ни одного повода усомниться в Сениной порядочности. Со временем, между ними установились вполне приятельские отношения, но субординацию Казанец соблюдал строго, хоть с какого-то момента времени и стал обращаться к своему начальнику, не иначе, как «Шеф». Вот и нынче он взял со стола принесенную папку и, как ни в чем не бывало, стал пояснять:

– Вот месячное выполнение работ по «Возрождению». Я проверил, все данные с первичкой совпадают, а КС-2 и КС-3 я вообще сам сделал. Девочка-бухгалтер еще не освоилась с нашей программой. Здесь по сумме – восемнадцать миллионов с хвостиком. Вы Мустафе не звонили, кстати?

– Звонил. Он на этой неделе заплатит.

– Хорошо бы. Ладно, идем дальше. Вот документы по древесине, – накладные, первичка и паспорта на комбинат. Все вместе – пятнадцать миллионов, это за прошлую неделю, плюс еще бонус за весь прошлый месяц. Тут еще около пяти.

– Ага, – кивнул Родион, подписывая, – ты только проследи, чтобы не тянули с оплатой. С их директором я еще в пятницу общался, но в бухгалтерии у него сплошь одни разгильдяи, да тетки бальзаковского возраста, мечтающие… сам знаешь о чем.

– Не переживайте, шеф. Я уже сегодня с их главным бухгалтером переговорил. Обещала взять под личный контроль.

– Обещала, говоришь? С чего это она прям так тебе?.. Смотри, Семен, она женщина горячая, еще потребует, чего особенного.

– Это с чего бы?

– Ну, так я же и говорю: бальзаковский возраст, все такое… И потом, деньги вообще возбуждают.

– Ладно, справимся.

– Ну, смотри, тебе жить. А это что? – с интересом раскрыл Раскольников тонкую картонную папку, поданную Семеном.